Надо быть готовой… Эта мысль не выходила из головы Ильзы, когда она шла к квартире Барабановой. На улице было много народу, а где люди, там голоса, смех, улыбки, серьезные и задумчивые лица, мечтательные взоры — сама жизнь во всем своем многообразии, со всеми тонами и полутонами. В кустах щебетали птицы, где-то репродуктор передавал красивую песню, теплый летний ветерок ласкал лица людей, четко звучал согласованный шаг пехотной роты. Люди жили своей жизнью, поток бытия не остановился ни на мгновение, только во всем окружающем было что-то приподнятое, драматическое — слитное звучание общих чувств всего народа. Те, кто в этот вечер мечтали в тенистом парке о первой чистой любви, и те, кто стояли у своего рабочего места на заводе, ни на мгновение не забывали, что где-то на юге и западе дышал огнем огромный фронт и советские люди — их родные братья, отцы, сыны и дочери — геройски отстаивали настоящее и будущее своего народа. Великий долг объединял всех, во имя этого долга каждый готов и на подвиг и на жертву.
«И я готова…» — думала Ильза.
Полина Барабанова отворила дверь. Забинтованная рука висела на перевязи. Лицо молодой женщины было спокойно, взор ясен, и все же Ильзе показалось, что сегодня Полина не такая, как всегда.
— Тетя Ильза, тетя Ильза! — с веселым криком бросился навстречу Шурик, старший сынок Полины. В этот момент Ильза заметила, как дрогнули уголки рта Полины. Угостив Шурика и маленького Вову кусочками сахара, Ильза начала хозяйничать. Готовя ужин и убирая квартиру, она рассказала о новостях на фабрике, передала приветы от подруг. Полина долго молчала, будто наблюдая за своими малышами, которые, весело щебеча, возились около Ильзы.
— Что случилось, Полина? — спросила Ильза. — Почему ты молчишь? Не хуже руке?
— Рука… — из груди Полины вырвался тяжелый вздох. — Рука пройдет. Больше я не могу сидеть без дела и нянчить руку. Мне бы сегодня следовало стоять у станка и работать за двоих… нет, Ильза, за четверых. Как ужасно, что именно теперь я ничего не могу делать — теперь, когда мне надо занять место Сергея.
Ильза поставила к стенке щетку и подсела к Полине.
— С Сергеем что-нибудь случилось?
Полина кивнула головой на этажерку. На верхней полке лежал серый конверт.
— Возьми, дорогая, прочти…
Ильза взяла письмо. Это было сообщение командира войсковой части, что старший сержант Сергей Барабанов пал смертью храбрых.
Ильза положила письмо обратно на этажерку, вернулась к Полине и села рядом с ней. Они помолчали. Обняв Полину за плечи, Ильза тихо заговорила:
— Да, нет больше Сергея… Большое горе у тебя, милая моя. Но не у тебя одной болит сегодня сердце. Если бы в комнате не было этих малышей, я бы плакала, как маленькая. Для всех твоих друзей, для всего народа — это большое горе, подружка. Сердце наше болит за каждого советского человека, который отдал жизнь на поле боя. Я знаю, здесь словами не поможешь, но все-таки хочу оказать: пойми, что ты со своим горем не одинока. У тебя большая семья — весь народ. Он позаботится, чтобы твои Шурик и Вова не утратили счастливое детство. А ты, милая, не мучай себя, не противься горю. Поди в другую комнату и поплачь — станет легче. Я тут поиграю с детьми.
— Не надо, Ильза… — прошептала Полина. — Я умею плакать без слез. За твое доброе сердце — спасибо, дорогая… Как жалко, что именно сейчас, когда у меня такой долг перед Родиной, я совсем ничего не могу делать.
Уложив детей спать, обе женщины еще долго сидели в кухне, разговаривая. Полина рассказывала о Сергее, о своей короткой счастливой жизни с ним. Солнечный отблеск этой жизни никогда не угаснет — ведь там, за стеной, находились два милых существа — живое продолжение и высшее воплощение этого счастья.
— Теперь я буду жить для них… только для них… — шептала Полина. — Это моя обязанность перед Сергеем. Я должна любить их сильнее прежнего. Что бы со мной стало, если бы их не было у меня?
Далеко за полночь вернулась домой Ильза. Она тихонько разделась и легла, стараясь не потревожить соседей по комнате, но это ей все же не удалось: Мильда Эрдман, долгие годы проработавшая на льнопрядильной фабрике Гофа в Елгаве, проснулась и поспешила передать, что вечером ее искал представитель ЦК Коммунистической партии Латвии.
— Он обещал зайти утром, — сказала Эрдман. — У него есть какое-то известие лично для тебя.
Ильза не могла уснуть до утра. Какое известие мог передать ей представитель ЦК? Она вспомнила серый конверт с извещением о смерти Сергея Барабанова.
— Может, и мне… об Артуре или Яне? Надо быть готовой к этому…
Утром она не могла дождаться представителя ЦК. До работы надо было еще забежать к Полине и приготовить завтрак, поэтому Ильза вышла из дому на час раньше подруг. Представитель ЦК встретился с Ильзой в фабричной столовой во время обеденного перерыва. Это был ее старый подпольный товарищ, а позже секретарь укома партии — Карклинь; он рассказал Ильзе, что Артур командует партизанским отрядом в тылу врага и что недавно его наградили орденом Красного Знамени.
Вечером Ильза получила письмо Яна: он наконец-то нашел сына!