…Ильза Лидум выгладила светлый костюм Артура, приобретенный незадолго до ареста, уложила в чемодан чистое белье, носки, полуботинки и поехала в Ригу, уверенная, что пробил час освобождения брата и сына.
И она не ошиблась: 21 июня растворились ворота тюрьмы, и борцы, приветствуемые ликованием народа, вышли на свободу! Но Ильзе, еле успевшей при радостном свидании обнять брата и сына, пришлось снова расстаться с ними на несколько часов: уговорившись встретиться вечером на квартире одного товарища, они ушли — один на заседание Центрального Комитета партии, другой — в ЦК комсомола. Их руки и мозг истомились по работе, а жизнь на них глядела, как поросший сорняками перелог, и звала: «Иди, новый сеятель, возделывай землю, сей золотое семя!»
Поздно вечером вернулся Артур. Хозяева квартиры ушли в другую комнату, чтобы Ильза могла провести наедине с сыном первый вечер его свободы. Ильза еще днем принесла сюда чемодан Артура.
— Примерь, годится ли костюм, — торопила она его. Но он только мельком взглянул на вещи, все признал хорошим и поспешил поделиться с матерью новостями.
— ЦК комсомола предложил мне на выбор: или остаться в Риге и работать в центральном аппарате, или поехать в свой уезд первым секретарем уездного комитета комсомола. Угадай, что я выбрал.
— Наверно, останешься в Риге… — сказала Ильза.
— Вот и не угадала! — засмеялся Артур. — Завтра мы поедем домой и начнем творить такие дела, что Риексту тошно станет. Тебе больше не придется дрожать за меня, когда по вечерам я подолгу не буду возвращаться домой. Комсомольские собрания мы будем проводить не в лесу, а в центре города, а полицейским скажем: «Вам вход воспрещен!» И красный флаг станет свободно развеваться над дверями уездного комитета, независимо от того, нравится это охранке или нет.
— Наверно, редко мне придется видеть тебя, — сказала Ильза. — Надо будет обзавестись прялкой и прясть на кулаков, чтобы как-нибудь коротать вечера.
— Ты это серьезно? — Артур с удивлением посмотрел на мать. — Ты еще думаешь работать на них?
— Да нет же, нет… — засмеялась Ильза. — С меня хватит. Неужели не найдется подходящей работы и для моих рук? Пусть теперь кулаки сами научатся зарабатывать себе хлеб насущный.
Ильза с тревогой глядела на бледное лицо Артура: не подорвала ли навсегда тюрьма его здоровье, не болит ли у него грудь? Спрашивать об этом сына она не решалась, да он и не признается — разве теперь время болеть и отдыхать?
Мать и сын, поджидая Яна, рассказывали друг другу о том, как жили в разлуке, мечтали вслух о будущем.
Хотя Ян Лидум пришел очень поздно, они все еще не спали.
— Что это за мода? — в шутку рассердился он. — Вот нашлись полуночники! Марш спать!
Но его никто не послушал, да и ему в эту ночь не хотелось спать. Присев к столу напротив Ильзы и Артура, Ян Лидум долго смотрел на них, и его ласковая, светлая улыбка будто согревала мать и сына.
Ильза вздохнула.
— Как подумаешь… чего ты только, брат, не перевидал на своем веку… С малых лет ничего не знал, кроме тяжелой работы, жизни впроголодь да тюремных стен. Теперь, может, и для тебя начнется лучшая пора, настоящая человеческая жизнь.
— Моя и твоя жизнь, Ильзит, — это мелочь, — ответил Ян. — А вот весь трудовой народ Латвии — разве он когда-нибудь жил по-человечески? Столетия рабства под игом чужеземных и своих господ… Наконец-то кончилась эта мучительная ночь, наконец-то начнется настоящая жизнь не только для нас, но и для миллионов. Какое счастье, сестра, что мы оба сможем еще поработать на благо народа! Я сегодня чувствую себя, как застоявшийся конь: не могу дождаться, когда можно будет навалиться всей грудью на работу.
— После долгих тюремных лет тебе надо бы немного отдохнуть, набраться сил… — заикнулась Ильза.
— Работа для меня лучший отдых, — ответил Ян.
Потом он рассказал, что Центральный Комитет партии утвердил его первым секретарем укома партии в одном из уездов Видземе.
— Завтра же отправляюсь туда и начну работать.
— Почему ты не просился в свой уезд? — спросила Ильза. — Тогда бы мы были вместе.
— Партийное руководство лучше знает, где каждый из нас нужен, — ответил Ян. — Мне дали настоящую кулацкую и айзсарговскую цитадель. Между прочим, наш старый знакомый, начальник уездной полиции Риекст, недавно тоже переведен туда. Наверно, думает, что в другом месте удастся скрыть старые грехи. Померяемся силами.
— Значит, мы опять не будем видеть друг друга… — вздохнула Ильза. — Так и пройдет вся жизнь.
— По пути в Ригу мне каждый раз придется проезжать через ваш уважаемый старинный городок, — успокоил ее Ян, — будем видеться довольно часто. А как же, Ильзит, ты? Не пора ли и тебе включиться в общественную работу?
— Да разве я что умею? — Ильза испуганно посмотрела на брата.
Ян погрозил пальцем.
— Нехорошо лгать, сестренка. Проработала в подполье шесть лет и ничего не умеешь? Это ты рассказывай кому-нибудь другому.
— В подполье — это одно, а работать на виду у всех — совсем другое, — ответила Ильза. — Я не умею разговаривать с людьми. В бумагах тоже ничего не смыслю.
