Зимой самые надежные айзсарги и уволенные в запас армейские инструкторы получили приглашение вступить в добровольческие группы и отправиться в Финляндию на помощь Маннергейму. Получил такое приглашение и Айвар Тауринь, но у него не было ни малейшего желания проливать кровь за каких-то лапуасцев.[23] Из их уезда уехало только несколько айзсаргов, в числе их — сын мясника Лудис Трей.
Майга Стабулниек признала решение Айвара весьма разумным: молодому человеку, который в ближайшем будущем поведет к алтарю свою избранницу, не было никакого расчета уезжать на чужбину и подвергать себя смертельной опасности. Пусть финны сами расхлебывают горячую кашу, которую заварили, а мы лучше потанцуем на вечеринках и поговорим о нашей будущей жизни…
У Майги были все основания спешить со свадьбой, это было ясно всем соседям. От праздной жизни и на хороших хлебах кулацкая дочка начала толстеть. Преждевременно накопившийся жир грозил уничтожить даже ту малую долю привлекательности, которой она располагала. Пришлось взять в тиски пышную грудь и могучие бедра, чтобы сохранить если не стройность фигуры, то хотя бы девичий облик. Старая Стабулниеке успокаивала дочь: она сама до свадьбы была очень полной, но первый ребенок сделал ее опять умеренно стройной Майга могла бы иначе совладать с преждевременной пышностью, но что поделаешь, если у нее такой чудесный аппетит и такое отвращение к физическому труду? На что это будет похоже, если хозяйская дочь с дипломом семинарии домоводства будет разбрасывать на поле навоз, косить траву или вязать снопы!
Айвар по-прежнему навещал усадьбу Стабулниеки, в хорошую погоду катал Майгу на мотоцикле, но о свадьбе не заикался. Взгляды Майги с каждым днем становились все отчаяннее, а вздохи все громче; сидя за его спиной на подушке мотоцикла, она все время прижималась к нему, но он даже ни разу не попытался ее поцеловать. Самой проявить инициативу? И так уж завистливые языки болтают, что она вешается Айвару на шею.
Айвар не чувствовал к этой девице ничего похожего на любовь. Он ездил к Стабулниекам только из чувства долга. Он терпеливо жертвовал собой приемным родителям и встречался с этой девушкой потому, что это входило в планы двух зажиточных семей. Может, он пойдет с Майгой к алтарю, если этого потребуют общие интересы семей Тауриней и Стабулниеков, но никогда не полюбит ее, как не любит и сейчас. В глубине души Айвар желал, чтобы сердце Майги в один прекрасный день повернулось к другому парню, — он бы воспринял это как подарок судьбы.
Жизнь пока что протекала спокойно и однообразно, Айвара не волновали сильные чувства, сон его не тревожили отчаянные и страстные мечты. Работа, бессодержательный отдых, Майга… и в перспективе какая-то сделка, в которой ему отведена определенная роль.
В одно майское воскресенье в Пурвайском приходе шла конфирмация. Вокруг церковной ограды застоявшиеся лошади переминались с ноги на ногу, грызли от скуки коновязь. Пока в церкви шло богослужение, у входа толпилась кучка любопытных — друзей и родных конфирмующихся: некоторым не хватало места в маленькой церковке, а другим не хотелось слушать шамканье старого Рейнхарта.
Айвар тоже приехал посмотреть на хорошо известный церемониал и поздравить конфирмующихся сегодня соседских парней и девушек. В ожидании выхода конфирмованных на колокольне разместился духовой оркестр полка айзсаргов. Многие ожидающие держали в руках цветы, коробочки и сверточки с подарками, конверты с поздравительными открытками. Айвар тоже приготовил несколько поздравительных карточек, альбомов для стихов и издание гетевского «Фауста» в роскошном переплете — книга эта предназначалась дочери заведующего школой. Его пригласили на обед несколько семейств, но так как всюду все равно не поспеешь, он решил никуда не ходить — тогда никто не обидится.
Когда оркестр заиграл хорал, толпы ожидающих бросились к церковным дверям, образовав живую изгородь по краям дорожки. Торжественной и медленной поступью парами выходили из церкви конфирмованные — девушки в белых платьях, юноши в черных костюмах. Началась веселая суета, рукопожатия, поцелуи, поздравления. Матери конфирмованных всхлипывали, а молодые парни, из которых многие впервые надели крахмальные воротнички и галстуки, держались серьезно и прямо, точно аршин проглотили.
Айвар быстро покончил с поздравлениями, отдал кому следует подарки и поздравительные открытки, только не мог избавиться от одной из них, предназначавшейся Анне Пацеплис. Он видел Анну мельком раза два, поэтому сейчас не мог ее узнать в белом праздничном наряде. Тщетно пытаясь определить, которая из шестнадцати девушек может быть Анной, он в конце концов обратился за помощью к знакомым. Один парень показал ее. Она вышла из церкви в последней паре вместе с какой-то дочерью батрака и сразу затерялась в толпе. Айвар с трудом протиснулся к ней.
