Чтобы лучше вести ориентировку, ложусь на пол кабины. Сейчас наша главная задача — как можно точнее поразить объект.
Заплясали, забесновались, словно огромные сверкающие ножницы, лучи прожекторов. Яркими голубыми мечами резанули тревожное ночное небо, словно острый нож буханку черного хлеба. Вот они нащупали и схватили в свои холодные объятия наш корабль. Но что это? Справа воздух распорол огненный след трассирующих очередей.
— Внимание, истребители! — предупреждает Борисов. Но прожектора вдруг отпустили нас и стали шарить по небу правее.
— Что произошло? — спрашиваем друг друга. Разгадка пришла позже, на земле. Эти трассы выпустил экипаж Федорова как дерзкий вызов противнику. Чтобы помочь нам, он открыл демаскирующий огонь и увел прожекторы за собой. Как мы были благодарны ему за такую поддержку! Да, великое дело — взаимная выручка! Она всегда сопутствовала авиаторам в бою.
Впереди внизу огромным черным пауком распластался город с его предместьями. В воздухе повисли первые светящие бомбы, сброшенные нашими головными самолетами. Эти гигантские пиротехнические фонари, медленно опускаясь, озарили округу ярким голубоватым сиянием. Над целью стало светло. Теперь хорошо просматриваются мосты, вокзалы и основные магистрали города. Все важнейшие объекты Берлина мы досконально проштудировали по картам и схемам при предварительной подготовке.
Одна за другой соседние боевые машины освобождаются от бомбового груза. Внизу возникают огненные кусты взрывов. Они растут, сливаясь в море огня. Черный дым столбом поднимается в желто-голубое небо.
— Теперь им есть где прикурить! — озорно кричит Борисов.
Но мне даже в эту минуту не до шуток. Самолет находится на самом коротком, но самом тяжелом и ответственном участке маршрута. Теперь — ни градуса в сторону, только идеальная прямая. Стрелки приборов будто застыли. Только одна из них, тонкая, светящаяся, вздрагивая, бежит по циферблату секундомера. Кажется, она отсчитывает удары моего сердца. Наступили мгновения, ради которых экипаж пролетел многие сотни километров над вражеской территорией. Теперь исход полета в руках штурмана, в моих руках. В наушниках слышен только мой голос, только мои команды.
Враг пытается помешать нам прицельно сбросить бомбы. Разрывы зенитных снарядов становятся все гуще. Длинные мечи прожекторов вонзились в черную мякоть неба, образуя огромное световое поле.
— Разворошили осиное гнездо, — слышен голос Василия.
— Спокойно! Будь внимательней, действуй расчетливей! — говорю громко, но больше для своего успокоения.
Вот самый подходящий момент! Цель вписалась в перекрестие прицела. Теперь — пора.
«Сброс!»-приказываю сам себе и большим пальцем правой руки утапливаю кнопку бомбосбрасывателя.
Черные стокилограммовые «поросята» с усиленным фугасным зарядом со свистом понеслись на фашистское логово. Знакомое ощущение их отрыва от самолета наполнило сердце радостью.
— Экипаж! Приказ Родины выполнен! — докладываю я.
В радиотишину, бережно хранимую экипажем, ворвался писк морзянки. Борис, быстро отстроившись от помех, находит единственно необходимую станцию и посылает в эфир сначала позывные экипажа, а затем кодированное донесение о выполнении боевой задачи. Точка, тире, тире...
Сеанс связи проводится четко. Радиомост, возведенный умелыми руками связистов, соединяет нас с Родиной. Мы знаем: на земле дежурные «слухачи» у приемников ловят от экипажей каждый сигнал. Ведь там, на далеком для нас аэродроме, командование следит за нами и докладывает о ходе выполнения боевой задачи непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования. А вот и ответ из Москвы: «Ваша телеграмма принята. Желаем благополучного возвращения».
Нет предела нашей радости от сознания того, что наступил час возмездия. Так вот же вам; фашистские изверги, получите сполна за наши разрушенные города, за гибель невинных советских людей и за мой родной Севастополь!
— Столица рейха в огне и дыму! — слышу голос Василия.
Вражеские зенитки снова усилили огонь.
— Поздно спохватились, фашистские гады! Ваше тявканье уже не страшно, — подал голос Никита.
Может, и рановато нам радоваться. Мы еще в опасном пути. Огонь с земли ежеминутно грозит нам смертью. Но главное сделано — задание выполнено. Самолет со снижением энергично выходит из огненного кольца разрывов. Больше терять высоту нельзя — можно угодить в стальные тросы плавающих в воздухе аэростатов заграждения.
Берем курс в родные края. Мечущиеся щупальца прожекторов, разрывы зенитных снарядов, вспышки рвущихся бомб и бушующее пламя пожаров — все остается позади. Чувствую полное облегчение, будто камень свалился с плеч.
Снова ведем борьбу за каждый метр высоты, чтобы полнее использовать господствующее направление ветров которые в этих географических широтах дуют с северо-запада на юго-восток, то есть в хвост нашему Ил-4. Плохо лишь то, что летние ночи коротки, а нам к рассвету необходимо выйти на свою территорию.
