— По пути. Я против не буду, — тут она улыбнулась. — Патронов нет. Вот и не стреляла, кстати.
— Хорошие дела, — буркнул Морхольд, — искренне рад.
— Заметила твой след где-то часа два назад, пошла по нему. Ты хорошо бегаешь, только что-то с ногами. Хромаешь?
— Со спиной.
Адреналин в крови рассосался, хотя напряжение не отпускало. Казалось бы, все неплохо, девчонка явно не из мимолетных преследователей, а все равно…
— Ты вместо зайцев на людей охотишься?
Она погладила голову.
— Да, охочусь на вот этих тварей.
— Из-за чего?
Она нахмурилась.
— Это личное. Оно тебе важно?
Морхольд пожал плечами.
— Не особо. Я про них мало что знаю. Если поделишься по дороге, буду только рад.
— Поделюсь. — Она кивнула на Жуть, переставшую скалиться из проема и любопытно принюхивающуюся. — Мне бы немного отдохнуть. А потом побежим дальше. К ночи успеем в Гундорово. Или забежим в Орловский. Там у нас есть место, чтобы переждать ночь.
— Заходи.
Морхольд оглянулся, рассматривая окрестности.
— Там нет никого километров на пять, не меньше, — донеслось изнутри остановки, — волки прошли к югу, гонят сайгу. Детей в округе пока нет. А те, с кем ты шел утром, давно ушли по своему пути.
— Ты прямо Чингачгук…
— Кто это?
— Великий Змей, вождь могикан из делаваров.
— Мутант?
— Типа того.
Морхольд забрался внутрь. Огляделся.
Девушка по имени Милена, спокойно скинув лыжи, отдыхала. И ела. Угощая, само собой, Жуть. То ли полоски копченого мяса сыграли роль, то ли пресловутая женская солидарность, но все было тихо и мирно. Благодать, в общем.
— Угощайся, — она подвинула мясо, разложенное на чистом платке, — говядина. Халяль, можно сказать.
— Спасибо, поел.
На всякий случай Морхольд предпочитал не есть предлагаемое другими. Если он влип, так влип, и поганиться человечинкой ему не хотелось. Хотелось верить во что-то хорошее.
— Как хочешь. Далеко идешь?
— Очень. А ты где живешь?
— В Пролетарске. Приезжали с родителями в гости, вроде как. И застряли.
Она терпеливо жевала явно жесткое мясо.
— Перед войной?
— Да.
— И как в Пролетарске? Жить можно?
— Можно. Если не попадаться этим вот уродам.
Голову она не отстегнула. Так и сидела, мотая ею при движении и немного волнуя Жуть.
— У тебя они кого-то забрали?
Милена замерла, глядя перед собой. Ответила не сразу, спокойным и очень ровным голосом.
— Дети Зимы забрали всю мою прошлую жизнь. Всю. И стали новой. Где есть цель.
Морхольд кивнул. Что тут непонятного? Если у девчушки погибли все, много останется, кроме как месть? Вполне себе ясно.
— И давно ты так?
— Смотря чем мерить. Если календарем, не очень. Если кровью и жизнями, до достаточно.
Спокойно, ровно, без надрыва, истерики или хвастовства. Он уважал ее за умения, присущие настоящим аборигенам Севера, так неожиданно понадобившимся на юге страны. А теперь, после такого заявления, уважения прибавилось.
— Может, стоит сейчас выйти?
— Мне надо отдохнуть, — Милена вытянула ноги. — Бежала полночи. И утро еще. Успеем к Орловскому. Час мне нужен, не больше.
Она откинулась на стенку, сняв теплые меховые сапоги, сверху покрытые белой гладкой тканью. Размяла пальцы и вытянула ноги к горячо полыхающей покрышке.
— Мы устроили там место для привала. Вода есть, запас дров, еда. И потом в один переход доберемся куда нам обоим надо.
— Хорошо.
Огонь потрескивал остатками досок. Морхольд, сидя у самого входа, прислушивался к тишине степи. Тишине, не нарушаемой ничем. Даже свистом ветра.
— Требуются офисные сотрудники.
Морхольд вздрогнул, непонимающе уставившись на девушку. А та, водя пальцами по надписям на стене, так же уставилась на него.
— Что это?
— В смысле? — Морхольд удивился, но потом понял. — А, ты про объявление. Это реклама о найме на работу. До Беды люди работали. А офис, ну, как тебе объяснить… вот администрация в Пролетарске есть?
— В Пролетарске есть несколько кланов. А что такое администрация?
— Ну, вот глава клана и есть администрация. Если разбираться, именно так. Вот у главы клана, думаю, есть место, где он сидит. Кабинет, так сказать. Рабочая зона. Вот раньше это и называли офисом. И там работали офисные хомячки.
— Что? — она явно удивилась. — Это же грызуны. Их разве что есть можно.
Морхольд улыбнулся. Да уж, сложно объяснить молодому поколению все эти эвфемизмы.
— Сложно объяснить. Тебе интересно?
Та пожала плечами.
— Не знаю. Для себя, чтобы понимать — что вы там такого просрали. Жили, все хорошо было. Потом… раз, и все вот так, как у меня от рождения практически.
— Это верно, — Морхольд поскреб подбородок через отросшую бороду. — Раньше если кто бороду отпускал, так его считали модником. Или хипстером. А, не обращай внимания, не объяснить. Ты же дитя джунглей почти. Твои-то ровесники двадцать лет назад… вряд ли большинство могло бы столько идти на лыжах по мертвой степи и еще убивать. Хотя, знаешь, целый культ был, выживанцы, блин. Их бы сюда.
Милена не ответила. Задумчиво подтачивала нож, возникший откуда-то из рукава. Или из ножен на голени. Или еще откуда-то, откуда не ожидаешь. И точила она спокойно и уверенно.
Где-то минут через пятнадцать, оторвавшись от занятия, она повернула голову к Морхольду:
— Пора.
