Она ударила его. Той самой дубинкой, отправившей в нокаут. Только не по голове. И хорошо, что не по яйцам. В живот. Наотмашь. Морхольд стиснул зубы, еле-еле сдерживая крик, ожидая еще одного удара.
— Двоих. — Милена замахнулась, но решила пожалеть. — Одного убил ты, второго… вторую твоя тварь. И теперь она жива только потому, что мне хочется сжечь ее живьем.
— Эвон как, — протянул Морхольд, — да, глупо было орать своим дебилам про брать живой. Ну, за что боролась, на то и напоролась.
— Хочешь еще?
— Да нет, что ты, я так… — зубы стучали без остановки. — Меня тоже сожжешь? Ну, хоть согреюсь.
— Шутник, — она улыбнулась, страшноватой улыбкой, которую так и тянуло назвать смертельной. — Думаешь, разозлюсь и прибью тебя раньше?
— Ни в коем случае… А вот спроси, как мне хочется умереть, быстро или чтобы помучиться?
— У тебя с головой не в порядке.
— У меня с головой все в порядке, — Морхольд попробовал говорить медленнее, получалось плохо, озноб захватывал сильнее. — Не смог отказать себе процитировать классическую фразу. А ты не дала.
— Ты еще лучше, чем мы думали, — протянула девушка. — И как ты хочешь умереть: быстро или помучиться?
— Желательно помучиться, — Морхольд дрожал все сильнее. — Спасибо тебе говорю. А почему я лучше?
— Лют видел, как ты падал с небесного корабля. Ты выжил, не разбился. Ушел в буран от охотников. Не дал мне убить тебя, ни разу.
— А ты пыталась? — Изобразить удивление получилось хорошо. Прилетевший удар это подтвердил очень серьезно.
— Твою-то мать… — Морхольда вывернуло. Он закашлялся, чуть не захлебнувшись. — Ну ты и …!
— Я еще та, — девушка кивнула, совершенно довольная собой, — а про свою мать ничего хорошего не скажу. Иначе меня здесь бы не было. Да, забыла сказать, мы с ребятами очень верим в разные приятные вещи. Например, в то, что если съесть сердце, вырезанное у живого врага, у сильного врага, вся его сила перейдет к нам.
— Экая, однако, честь-то.
— Закрой рот. Тебе повезло, что Мрак и Глот еще не вернулись.
— Кто? Какие у вас детские напыщенные имена-то…
Девушка скрипнула зубами. Но не ударила.
— Глота ты видел. Наш волк. И его охотник. Они на всякий случай искали твой след. В других местах. Мои братья, что несут тебя и скоро получат свою долю твоих внутренностей, вернулись раньше. Как только увидели дым из трубы.
Она замолчала. Да и Морхольд тоже. Ему очень хотелось, чтобы его тащили как можно дольше. Хрен с ним, с холодом. Потерпит. Лишь бы появилась возможность побороться, лишь бы она появилась. В чудо и уж тем более в воздушную кавалерию, всегда приходящую на помощь хорошим парням, не верилось. Во-первых, чудес ему не встречалось. Каждое чудо оказывалось хорошо спланированным. А во-вторых, воздушная кавалерия всегда помогала только хорошим парням с Оклахомщины. Или, на худой конец, с Аризонщины. А он вовсе даже из Самарской области.
По сторонам, подсвеченные изнутри огнями, появились черепа, посаженные на шесты. Где человеческие, где волчьи. Но почему-то в основном лошадиные.
— Эй, красавица?
— Что?
— Вы всех лошадок пожрали в округе или как?
Милена посмотрела на него, глянула вокруг.
— Здесь был конезавод. Из-за него поселок и погиб. Сразу после ударов, как только люди поняли, что в степях не так и много радиации, сюда потянулись отряды со всех ближайших хуторов. И местные погибли, защищая свою собственность. И поселок стал мертвым. А потом появились мы, кланы Детей Зимы. И уже год ни один сталкер ни за что не двинет в эту сторону. Кроме одиночек, не знающих ничего о местных. А твои друзья, как думаешь, те, что везли тебя недавно, знали об этом?
Морхольд не ответил. Стерва его явно пыталась подловить, чтобы добить и морально.
— Врешь ты все… — он сплюнул, заодно очистив рот от остатков рвоты. — Им-то на вас накласть. Откупаться от твоих ушлепков мною никто бы не стал.
— Чего ж ты такой умный раньше-то головой не думал? — она ухмыльнулась. — Другим местом думал, наверное, да?
— Да пошла ты.
— И пойду. Потом и домой. А ты уже никогда и никуда не пойд…
Носилки качнулись, замерли. И, вздрогнув, упали. Морхольд еле успел приподнять голову, стараясь не удариться затылком. Получилось.
Он, как смог, выгнулся, ища причину остановки. И радостно осклабился, увидев. Такое зрелище стоило даже всей пережитой боли и мерзости.
Скорее всего, каменюгу притащили откуда-то с кладбища. От таких безумцев, с вылуженными холодом мозгами, станется. Притащить и устроить жертвенник. Да уж.
Только вряд ли, судя по оцепеневшим Детям Зимы, они ожидали увидеть то, что красовалось на нем сейчас. Мрак и Глот вернулись. Только не своими ногами. По частям.
Морхольд не смог удержаться. Слишком сюрреалистической и безумной казалась картина. Как кусок из сумасшедшего и любимого им когда-то аниме. И такой же безумный. И в чем-то красивый.
Алые широкие полосы шли по бокам маршрута, прокладываемого Миленой и остальными Детьми. Снег, снова поваливший, еще не успел скрыть их, лишь сделав темнее. Из-за остова какой-то сгнившей машины и до самого жертвенника, как мазки свихнувшегося художника.
