— Мне еще деревянную ногу, тьфу-тьфу, шляпу с перьями, а тебе научиться орать про пиастры — и пипец, я прямо капитан Сильвер…
Они тронулись. Похожий на заморенного навьюченного верблюда Дылда, важный и наглый караванщик Морхольд и не менее наглое непонятное создание Беды, сидящее у него на плече, аки попугай приснопамятного Джона Сильвера.
Под ногами чавкала раскисшая после снегопада земля. Из нее торчали колючие остатки несдавшихся сорняков. Выл ветер — постоянно, как девочка-подросток настроение, менявший направление. Небо хмурилось и нависало мрачнее обычного. Хотя, возможно, просто надвигался вечер. Морхольд, если честно, немного запутался.
Чуть поодаль, вяло взмахивая крыльями, пролетел нехилый крыложор. И даже не обратил никакого внимания на трюхающий внизу ужин.
— Охренеть, — удивился Морхольд, — это как так?
— С помойки летит, — осторожно вякнул Дылда, — с аэропорта.
— С помойки?
— Ага, — услужливый проводник-носильщик даже попытался обернуться, — там же бойня, всегда найдется что выкинуть.
— Выкинуть? С бойни? — Морхольд удивился еще больше. — Это как же? Ты иди, не оборачивайся. И отвечай. Вижу я, сам понимаешь, не очень хорошо, а вот на слух не жалуюсь.
— Ну как… Хвосты, копыта, кости… Головы…
Морхольд покачал головой, не веря. Это насколько же можно хорошо жить, чтобы выкинуть голову? Такого себе в Кинеле — даже в Кинеле — не позволяли. Где сейчас с едой хорошо?
С головы, коровьей или свиной, какая разница, столько всего можно срезать — суп сварить, холодец залить, ну, правда? Губы так вообще деликатес, особенно если где сподобиться уксуса найти и горчичного порошка. Ни то, ни другое умирать после Беды не хотело. Порошок развел и пользуйся, а уксус только крепче становился. Головы выкидывать, обалдеть просто.
Рога тоже в дело, само собой. Вместе с копытами. Это раньше можно было посмеяться над этим. Но не сейчас. Пуговицы, к примеру, самое оно из кости резать. А рога давно под светильники приспособили. Масла или парафина залить, фитиль воткнуть, в дырку от сучка засунуть, — все, пользуйся.
Пожалуй, тут Морхольд даже готов был поверить, что мог погорячиться с оплатой за товар. Не продешевить, а наоборот. Как бы его плитки и все прочее не оказались бы так… чем-то не особо важным. Хотя это все хорошо. Да-да, он усмехнулся.
Если летуны и вся кодла, вьющаяся рядом с ними, так шикуют, то что? То они и впрямь летают, возят что-то важное и дорогое. И постоянно. Откуда еще возьмется целая бойня, функционирующая так, что крыложоры обжираются ее отходами? Отходами, которые в Кинеле с руками оторвали бы скорняки и прочие мастеровые.
— Слушай, а как там вообще люди живут?
— Я думал, ты там был, — удивился длинный. — Ну ты так… уверенно…
Морхольд хмыкнул.
Ему не довелось бывать в самом аэропорту. Да и, если честно, он узнал про него случайно. Думал когда-то, что по Курумочу точно шандарахнули и камня на камне не оставили. А потом, полгода назад, увидел как-то в небе странную штуковину. Она больше всего напоминала воздушный шар. Или дирижабль, в этом Морхольд не особо разбирался.
Ну, да, так и было. Он вспомнил, как топал от Энергии до Кинеля, по пояс проваливаясь в болото, и…
— Мужик, слышь че, а? — дылда явно нервничал. — Мужик!
— Тебе кто-то право голоса дал? — поинтересовался Морхольд и погладил встрепенувшуюся было на плече Жуть. — Тихо, тихо, спи, умница.
— Ты это… — дылда замялся. — Ну…
— Не нукай, не запряг. Чего хочешь? Убивать не буду, успокойся.
— И не продашь? А? Слушай, Христом Богом прошу, только не продавай!
О-о-о, вон оно чего, ага. Все ясно. Откуда ветер дует, в том числе и для летунов. Ну, конечно, как про такое можно было не подумать. Уж если в Кинеле порой чуть ли не открыто людьми приторговывают, что говорить про места, где нажива просто правит бал?
— Я… — Морхольд внезапно остановился, вспомнив про то, о чем совсем забыл. И лучше бы не вспоминал. — Ну-ка, на месте стой, раз-два.
Он развязал рюкзак, пошарил в поисках необходимого. Отлегло. Вот они, как были, заново затянутые в пластик.
Чиркнул спичкой, закуривая. Кашлянул, поперхнувшись дымом. Вот и стоило, а? Ведь больше суток не курил, зачем?
— Слушай, землячок, — Морхольд подошел к Дылде и вгляделся в лицо. Вот сволочь, прямо чуть не плачет. А всего час назад мечтал его же, Морхольда, побыстрее обуть. Если не продать. А сейчас? — Я людьми не торгую. Если торгую, то мертвыми. Причем частями. Обычно мне платят за головы.
Бандит заткнулся.
— Иди давай, да помалкивай, — Морхольд пнул его под зад. Не особо сильно, так, выместить неожиданно возникшее желание все-таки уконтрапупить тощего упыря, уже понявшего, что легко отделается. Что все досталось сдохшим напарникам. Вот сука, честное слово. И ведь правда рука может не подняться.
— Рассказывай, чего там и как, — Морхольд со злостью выплюнул окурок, вдавил в булькнувшую жижей грязь. — Только не ври.
Дылда закивал, да так быстро и часто, что Морхольд даже испугался немного. Вдруг башка оторвется?
