— Я понял вас, Магистр. Приложу все свои скромные силы.
— Надеюсь на вас. А вы, Кассий, готовьтесь. Завтра Совет будет принимать решение. И к вам будут вопросы.
— Но я же захватил Ересиарха?
— Да. И это плюс. Но потери значительны. Я вас не виню, однако будут те кто станет. У вас есть время чтобы придумать им достойный ответ. Вы — храбрый воин, но на посту магистра красноречие важнее меча. Что вы скажете, если вас спросят, почему из целой центурии осталась горстка?
— Скажу, что взятие Ересиарха ценой всего одной центурии — успех, который мало кто из присутствующих сможет повторить.
— Отлично… — на лице Магистра впервые появилось подобие улыбки, — Не подведите меня.
Багир любовно отполировал готовую деталь суконкой и передал её Амязу. Тот вставил на место штифт, зацепил тягу и, проверив как всё движется, еще раз протер чистой ветошью.
— Пошли. Покашем…
Михай сидел в кают-кампании. Там же находился и Капитан, которому одосточертело валяться на койке. По клубам дыма от его трубки, собравшимся под потолком в облака, становилось понятно, почему Лисса перебралась на палубу. Играл проигрыватель. Увидев вошедших механиков, Капитан остановил пластинку и вопросительно вскинул бровь.
— Мы к Михаю, Капитан-аза. Сделали для него кое што…
— Не мешаю?
— Совсем-воопше нет!
— Ну тогда общайтесь…
Багир торжественно извлек сверкающую полированной латунью искусственную кисть и, зачем-то, опустился на колено.
— Пасматры какой красота! Самы дэлали!
— Це що? Рука?! Як здорово! Краше зроблено!
Михай взял протез и покрутил его.
— А як вона работае?
— Вах! Проста! Сгыбаэшь — палцы сгыбаются. Разгыбаэш — рзгыбаются! Всэ рэгулируэтся! Зажывэт — папробуэшь!
— Скорише б! Заради такои краси не жали и руки втратити!
— Ми сэйчас эщо доктору пакажым. Можэт савэт даст.
Багир с Амязом утопали в сторону лазарета. Когда они ушли Капитан покосился на Михая расплывшегося в мечтательной улыбке.
— Ты серьезно? Готов ради железки настоящей руки лишится?
— Ну якщо б вона була на мисци — то ни. А коли вже немає — то гори вона вогнем. Моя думка така: що загубив, то й не треба.
— Интересная позиция…
— Сами подумайте пан Капитан — от буду я жалити, душу рвати. Вона вид с цього що — взад приросте? А може мени з зализной и краще буде? Были оби-дви на мисци и що? Щасливишим вид цього не стал…
— А с железной станешь?
— Та хто його знае? Може и стану?
— Неисчерпаемого ты оптимизма человек…
— Це в мене наслидствино. У нас життя така — коли по тоби все вийною ходять, тильки й залишаеться що хороше в поганому бачити. Хату спалили — зате и пана порубали! Вильне життя настав! З мссця зигнали — так на новому и лесу бильше и луги скотинкой не витоптани!
— У нас немного не так. Нам чужого не надо…
— Але свое ви видберете, чие б воно не було. Знаемо — бачили…
Капитан, хотевший сказать: «Но своего не отдадим» замолк, поразмыслил и, кивнув, согласился, что так звучит правильнее, чем поставил в тупик уже Михая, вкладывавшего в свою реплику несколько иной смысл.
«Вы что-то от меня хотите…» — Старпом глубоко затянулся сигаретой и хитро посмотрел на брата Аргуса. Тот пожал плечами.
— Не стану отрицать. Вы довольно примечательны, и я хотел бы узнать о вас побольше.
— Что именно?
— Всё, что вы готовы мне рассказать.
— Ну тогда и я жду от вас ответов. И, пожалуй, начну задавать вопросы первым. Вы считаете, что я — Ересиарх?
— Кто вам такое сказал?
— Не юлите — это очевидно… — Старпом сделал очередную затяжку, — Четыре Ликтора и целый Ординатор, корабль с прыжковым приводом. Слишком много чести для простых вольных.
— Даже если среди них убийца Предвозвестника?
— Чушь! Я его не убивал.
— Нет. Кто бы не нанес удар — убийца именно вы. Остальные — лишь ваши орудия.
— И даже в этом случае. Вы долго гонялись за мной вдвоем и вдруг — это! Было видение?
— Не понимаю о чем вы?
— Летнее поле под чистым небом, руины, тишина, неземной покой и дверь за которой лишь свет. Все вы понимаете.
— Откуда вам про это известно?
— Какая разница? Главное — я знаю, с чем вы его связываете.
— Я бы удивился, если бы вы были не в курсе.
— Только вот, с чего вы решили, что источником видения был я? Вы уже наверняка нашли Печать Тайны в моем разуме. Как ваша Видящая смогла прикоснуться к памяти сквозь неё?
— Хороший вопрос…
Аргус отошел от клетки и некоторое время бродил туда-сюда размышляя.
— Боюсь, сейчас я не смогу на него ответить. Мне нужно будет обратится к архивам.
— Тогда другой вопрос — кто по вашему этот Ересиарх?
— Понимаю к чему вы клоните. В том апокрифе его образ неоднозначен. Он был другом Святого Сына и искренне пытался его спасти. Грех был в том, что без смерти не было бы Выбора. Этот выбор между бессмертием духа и бессмертием плоти стал ключевым моментом. Тем уроком, который хотел преподать нам Всемогущий. Святой Сын выбрал дух. А Ересиарху соответственно досталось бессмертие плоти, ставшее его проклятьем.
