— Мне как-то довелось вышибалой в борделе работать. Для господ с причудами. Я там всякого насмотрелся.
— Чиво например?
— Мала еще такие вещи знать…
Боцман развернулся и ушел. Чума некоторое время почесывала затылок, потом поставила себе в уме заметку расспросить Барабашку и вернулась к работе.
«А вы с дядей точно люди?», — Капитан с подозрением покосился на Лиссу которая, как и Доктор, даже в такую духоту не изменила своему строгому, застегнутому на все пуговицы стилю одежды.
— Определенно. Если что-то изменится — я вам сообщу.
— Сообщи лучше, че те удалось выяснить у тех пленных, с которыми ты любезничала.
— Разумеется. Итак — судя по тому, что всплыло в разговоре, корабль переместился в огромную искусственную каверну под резиденцией их Ордена. Он может совершать прыжки в любую точку, но чем дальше от базы — тем ниже точность, так что прыгать в Острова они не рискуют. Для прыжка корабль требует невероятное количество энергии, поэтому прыжковая установка питается от каких-то крайне редких источников, которые Орден где-то достает, но в крайне ограниченном количестве.
— Охрана там серьезная?
— Постороннему проникнуть в долину сложно. В резиденцию еще сложнее. В сам комплекс — невозможно.
— «Для нас нет невозможного…»
— Что простите?
— Да девиз один вспомнил. Ты лучше скажи, как все это выяснить смогла?
— Несложно. Мужчины редко умеют держать язык за зубами в присутствии женщины, которая согласна их слушать. Немного внимания, немного строгости и вот уже наш невольный постоялец щебечет соловьем о красотах родного края. Тем более, Иво был воспитан в ордене.
— Кто?
— Иво. Так зовут Ликтора. А Рыцаря зовут Энрико де Кардона и он младший сын из очень богатой семьи. Уверяет, что его родственники с радостью выкупят их у нас.
— Всех?
— Разумеется. «Де Кардона никогда не бросали товарищей по несчастью!»
— Интересно… Молодец.
— Пустяки, — Лисса скромно отмахнулась.
— Ну нет, не пустяки. Ты прям как Антон сработала. Даже бить их не пришлось.
— У нас есть общая черта. Мы умные и умеем слушать.
— Думаешь, только в этом дело?
— Почему «только»? Дядя, к примеру, тоже обладает высоким интеллектом, но органически не способен перестать витать в облаках своей учености, поэтому не слышит и половины того, что мог бы.
— Ну вот я и говорю: «Молодец».
— Ладно — я великолепна!
— Теперь точно как Антон.
— Приму это как комплимент.
Когда Коваль вошел, Семен Николаевич беседовал с невысоким подтянутым мужчиной в строгом темном костюме. Увидев Майора, они подошли к столу и Семен Николаевич предложил всем сесть.
— Знакомьтесь, Сергей Захарович — Пал Палыч Гущин. Заместитель Пастухова. Он уже в курсе ситуации.
— Майор Коваль… А мы виделись уже — вы присутствовали, когда меня на допуск проверяли.
— Хорошая память… Да — был. Никифор Александрович как начальником стал, так вообще затворником сделался. Меня по таким мероприятиям гоняет.
Майор машинально отметил, что у Гущина очень приятный баритон и располагающая улыбка — страшное оружие в руках сотрудника ГосБезопасности.
— Ну а теперь, вот, спасать его буду. Какие есть идеи? Как нам найти этих… Хитреньких?
— Я боюсь, что они могли понять, что раскрыты… — озабоченно постучал карандашом Семен Николаевич, — И уже «потерялись». Матренин, конечно, обещает, что пока Никифор у него там спит, то сны будет видеть исключительно правильные. Вроде, что его привезли в Институт, обследовали, но ничего не нашли и сейчас он там в палате под наблюдением. Заодно, попытается кое какую «дезу» про свои наработки им скормить под эту мазурку. Но вот повелись ли?
— Главная зацепка, на мой взгляд, «ретранслятор». Если я правильно вас понял, то они снимают информацию через тело, которое как-то воспроизводит все, что Никифор Александрович говорит, слышит и читает. Но в остальном недееспособно. Может поднимем сведения по больницам? Такие должны стоять на учете у врача?
— Это долго. Больниц только в Стоярске сотни… И пока мы все их переберем.
— Заводы! — неожиданно предложил Коваль, — Недееспособного надо как-то транспортировать. Нужно инвалидное кресло.
— Могут не транспортировать. Он им нужен только как «радио».
— Да. Но если за ним не ухаживать — долго он не протянет. А нового такого еще поищи. Кроме того, оно им нужно чтобы, банально, транспортировать его до места расположения. Тащить на руках — подозрительно.
— Кресло они могли украсть.
— Опять таки подозрительно. И бессмысленно — его и так выдадут, если у них подобный больной на руках.
— Тоже верно. Только я не понимаю, причем тут заводы?
— Я имею ввиду заводы, которые медицинское оборудование изготавливают. Врач же это кресло не из кармана достает? Он его выписывает, а потом родственники забирают в Собесе. А в Собес его с завода присылают. Причем все сведения, «кому и куда», на заводе собирают для отчетности. И их куда меньше, чем больниц.
— А вы, Сергей Захарович, голова… — уважительно протянул Гущин и потянулся к телефону, — Как мы вас военным-то уступили? Растяпы…
Отдав распоряжение запросить с соответствующих предприятий базу по отгрузке инвалидных кресел, он положил трубку и кивнул, мол ждем.
