– В этой папке есть одна история, связанная с близким мне человеком. Местный чиновник пропал на кладбище во время похорон своего маленького сынишки. Бывшая супруга этого чиновника, мать умершего мальчика, моя хорошая знакомая, Наташу знаю давно. Чиновник пропал на глазах у многих собравшихся, на глазах у охраны. Просто отошёл на соседний ряд и исчез. Оцепили кладбище, искали с такой тщательностью, сам понимаешь, я и сам был невольным свидетелем. Ребят своих подтянул, делали, что позволили. Некуда было скрыться, просто некуда. Чиновник этот, между нами, дрянь человек, и сынишка погиб по его вине. Не смогли вылечить, в своё время папаша «кривой» тендер на поставку медицинского оборудования за взятку одобрил. И сколько таких загубленных жизней на его совести? Совести, да нет у них никакой совести. Но уголовное преследование вряд ли грозило, необходимости прятаться никакой. С того самого дня я тоже сомневаюсь в своей нормальности. Но знаешь, что скажу, Антон, это не мы, это мир сошёл с ума.
– Я всё думаю о дневниковых записях тётки. Прочёл пока только первую тетрадь, но полное ощущение, что записывала мои мысли. Вот, – Антон раскрыл одну из принесённых тетрадей, пролистал её, – Анна Петровна очень точно пишет про расчеловечивание. Не знаю, говорил ли вам, она работала учительницей русского языка и литературы, поэтому литературных образов в записях много.
«Посмотрела очередное шоу нашего ТВ. Опять показывали мать, которая морила голодом своих детей. Объяснимо было бы, если пила. Нет же. Она просто не кормила детей от предыдущего брака, а последних, рождённых от мужчины, с которым живёт, лелеяла. В очередной раз вспомнила сцену из «Братьев Карамазовых», когда Иван в трактире рассказывает Алёше о родителях, что издевались над своим ребёнком. О судьбе бедной пятилетней девочки, которую истязали образованные родители. И не просто истязали, делали это со сладострастием. И вот это сладострастие истязания не отпускает. Во времена Фёдора Михайловича его ещё стыдились, наслаждение истязанием было сродни страсти, совершалось в гневе, вызывало сильные эмоции. Разумеется, страшно, очень страшно. А сейчас сидит такая вот мать, придумывает оправдания, а ощущать, чувствовать начинает, лишь, когда защищается. В большинстве же таких случаев эти женщины совершенно безучастны, равнодушны. А вот это не просто страшно, от равнодушия веет могильным разложением».
Антон прервался, посмотрел на Сергея – слушает ли? Сергей слушал и очень внимательно. Кислицин продолжил: «Или вот ещё мать, придушившая и заморозившая новорожденного младенца в холодильнике. В квартире жила ещё и восьмилетняя дочка. Если бы ребёнок обнаружил трупик младенца? Что чувствует женщина, только что родившая новую жизнь и тут же забравшая её? Богом себя ощущает? Откуда такое презрение к жизни, к чужой жизни? Младенчик-то, по заключению экспертов, ещё живой был, когда она его в морозильник засовывала. Не чувствует она ничего, только мысли, как избавить себя от проблем. Недавно прочла, что главным признаком шизофрении является абсолютное равнодушие к окружающим, к близкому кругу. Будто кокон образуется, броня. Сейчас принято говорить, что подобные случаи – всего лишь исключения, аномалия, болезнь. Разумеется, телевидение показывает совсем уже вопиющие случаи, но общее равнодушие столь заметно, что игнорировать процесс нельзя. Шизофрения человечества?»
Антон закрыл тетрадку.
– Удивительно точные мысли, созвучные тому, что занимает и меня в последнее время. Интересный человек – ваша тётушка, – сказал Сергей после паузы.
– Интересный… Жаль, не знал её раньше.
– Вы не всё прочли?
– Нет, после того, как нашли вторую тетрадь в банке с мукой, я не выдержал, позвонил вам.
– Если не возражаете, я тоже хотел бы прочесть. Разумеется, после вас. Возможно, что-то станет яснее. Исчезновениями при странных обстоятельствах у нас занимается аналитический отдел, кроме меня – пара сотрудников. Думаю, хорошо бы объявить сбор на завтра.
– Я обязательно приеду.
– Разумеется. Вам надо до завтра прочесть дневник, попробуйте отметить, выписать места, которые покажутся интересными. Всё, что привлечет внимание.
Глава 23
Отец встретил в коридоре. Казалось, что он так и не сходил с места, ожидая сына.
– Папа, я привёз подарок от Ильи Ефимовича. Какой интересный человек.
– Знаю сынок, повезло нам с таким соседом.
Пока мылся, переодевался, слышал как отец, разгружая пакет что-то приговаривает.
– Тоша, какое великолепие: сало домашнее, яички, пироги, домашняя курочка. Посмотри, какая красавица, а жирок-то, жирок, как янтарь. Давно я не ел лапши из домашней курицы. А вот и лапша, самодельная. Вот порадовали, так порадовали. А что это в бутылках?
– В тёмной, скорее всего, наливка какая-нибудь, а в другой, посмотри, там записка тебе.
– Настойка из трав и инструкция как принимать.
