Глаза Кейт зажглись дикой ненавистью, и в следующее мгновение она издала хриплый, протяжный звериный вопль. Адам, остановившись, оглянулся. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Ральф. Сделав три шага, он принял бойцовскую стойку, развернулся и нанес мощный удар в челюсть, от которого Адам рухнул на пол.
– Ногами! Бей ногами! – заходилась в злобном визге Кейт.
Ральф подошел к лежащему на полу человеку и примерился, но тут заметил, что Адам открыл глаза и смотрит на него. Вышибала с беспокойством глянул на хозяйку.
– Я же сказала: бей ногами. Разбей ему физиономию. – В голосе слышался холод.
– Но он не сопротивляется. Весь выдохся, – заметил Ральф.
Кейт села в кресло, тяжело дыша ртом. Руки на коленях судорожно сжимались и разжимались.
– Ненавижу тебя, Адам. Впервые в жизни ненавижу! Слышишь! Ненавижу!
Адам попытался сесть, упал, снова поднялся. Сидя на полу, он смотрел на Кейт.
– Не важно. Не имеет абсолютно никакого значения, – повторил он. – Никакого.
Он встал на четвереньки, опираясь костяшками пальцев о пол.
– Знаешь, – обратился он к Кейт, – я любил тебя больше всего на свете. Да. Крепко же пришлось постараться, чтобы убить мою любовь.
– Ты еще приползешь назад, – пообещала Кейт. – На брюхе. И будешь валяться у меня в ногах и умолять, умолять!
– Ну что, мисс Кейт, бить его ногами? – поинтересовался Ральф.
Она ничего не ответила.
Адам медленно двинулся к двери, осторожно ставя ноги. Рука скользнула по дверному косяку. Он улыбнулся Кейт, как улыбаются полузабытому воспоминанию, и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Кейт смотрела ему вслед полным безысходного отчаяния взглядом.
Адам Траск возвращался из Салинаса в Кинг-Сити на поезде. Он словно плыл в облаке расплывчатых видений, звуков и красок, без единой мысли в голове.
По-моему, в человеческом сознании действуют механизмы, с помощью которых в его темных глубинах рассматриваются важные проблемы, принимаются решения и отбрасывается все ненужное. Этот процесс порой затрагивает такие грани человеческой натуры, о существовании которых он сам и не подозревает. Как часто отправляешься спать полный тревоги, с разрывающимся от боли сердцем, не зная причины своих страданий, а наутро все становится ясным, и открывается новый путь. И вполне возможно, все это – результат невидимой, глубинной работы мысли. И случается, по утрам кровь бурлит от восторга, все тело как наэлектризованное, грудь распирает от радости, а в мыслях нет ничего, что объясняет или оправдывает подобное состояние.
Похороны Сэмюэла и разговор с Кейт должны бы наполнить сердце Адама печалью и горечью, но ничего похожего не случилось. Из пульсирующего сумрака души родился восторг. Адам ощущал себя молодым, свободным, полным неуемного веселья. Он вышел в Кинг-Сити и, вместо того чтобы пойти в платные конюшни за своей повозкой, направился в новый гараж Уилла Гамильтона.
Уилл сидел в кабинете со стеклянными стенами, откуда следил за работой механиков, отгородившись от рабочего шума. За это время Уилл успел обзавестись солидным брюшком.
Он изучал рекламу сигар, которые регулярно поставляются прямо с Кубы. Уиллу казалось, что он горюет об умершем отце, но на самом деле его занимали совсем другие дела. Он действительно немного тревожился о Томе, который прямо с похорон отправился в Сан-Франциско. Уилл считал, что гораздо достойнее заглушить горе работой, а не спиртным, чем, по его мнению, сейчас и занимался Том.
Когда вошел Адам, он оторвал взгляд от рекламы и показал гостю на одно из больших кожаных кресел, которые предназначались для успокоения клиентов, после того как те ознакомились с суммой, которую предстояло заплатить.
– Хочу выразить соболезнования, – сказал Адам, усаживаясь.
– Да, горестное событие, – откликнулся Уилл. – Вы были на похоронах?
– Был. Знаете, как я ценил вашего отца. Никогда не забуду, чем ему обязан.
– Да, человек он был уважаемый, – согласился Уилл. – На кладбище пришло более двухсот человек. Представляете – более двухсот.
– Такие люди не умирают, – продолжил Адам и понял, что открыл для себя эту истину. – Не могу представить его мертвым. Сейчас он для меня живой, как никогда раньше.
– Верно, – согласился Уилл, хотя сам подобных чувств не испытывал.
– Все размышляю над его словами, – снова заговорил Адам. – Я не слишком-то прислушивался, когда он их произносил, а вот теперь в памяти всплывают наши беседы, и я вижу лицо Сэмюэла.
– Да-да, – подтвердил Уилл. – И я думаю о том же. А вы сейчас возвращаетесь домой?
– Да. Но решил заехать к вам и поговорить о покупке автомобиля.
В поведении Уилла мгновенно произошла едва уловимая перемена, эдакая бессловесная настороженность.
– Я-то всегда считал, что уж кто-кто, а вы последний человек в долине, который решит купить автомобиль. – Он наблюдал за реакцией Адама из-под полуопущенных век.
– Пожалуй, я заслужил такую репутацию, – рассмеялся Адам. – А перемена во мне произошла благодаря вашему отцу.
– Как так?
– Не знаю, сумею ли объяснить. Давайте лучше поговорим об автомобиле.
