Широко раскрытые голубые глаза задвигались, отозвались на голос и наконец замерли, уставившись в блестящие карие глаза Ли.
– Адам, я не знаю, хорошо ли ты меня слышишь и все ли понимаешь. Когда у тебя занемела рука и глаза плохо видели, я постарался как можно больше разузнать про твою болезнь. Но есть вещи, о которых можешь знать один ты. Глаза у тебя останавливаются, но очень может быть, что ум такой же живой и острый. А может быть, твой рассудок сейчас как в дурмане, и ты, словно новорожденный, различаешь только свет и движение.
У тебя поврежден мозг, вероятно, ты уже не тот, кем был раньше. Кто-то совсем другой. Что, если твое великодушие перешло в своеволие, а строгая порядочность выродилась в прихоть и каприз? Кроме тебя, на эти вопросы не ответит никто. Адам, ты меня слышишь?
Веки у лежащего дрогнули, опустились, потом поднялись снова.
– Спасибо, Адам. Я вижу, тебе тяжело, очень тяжело. Но я хочу попросить тебя сделать еще одно усилие. Вот твой сын Калеб… твой единственный сын. Посмотри на него!
Бледно-голубые глаза обвели комнату и остановились на лице Кэла. Пересохшие губы у того задергались, но он не проронил ни звука.
Тишину опять прорезал голос Ли:
– Адам, я не знаю, сколько ты проживешь. Может быть, очень долго, а может, каких-нибудь полчаса. Но твой сын – он будет жить. Он возьмет себе жену, и у него родятся дети. Они – единственное, что останется после тебя. – Ли пальцами вытер слезы на глазах. – Адам, он думал, что ты отвернулся от него, и в минуту обиды и недовольства натворил дел. Из-за этого погиб Арон, его брат и твой сын.
– Ли, не надо… – умоляюще выдавил Кэл.
– Нет, надо! – возразил Ли. – Надо, даже если это будет стоить ему жизни. А у меня как-никак есть выбор, – произнес он печально и процитировал: «Коль будет суд, меня судите». – Он распрямился и сказал твердо: – Твоему сыну на роду написано нести груз вины… да, на роду написано… Груз почти непосильный, самому ему не справиться. Не отвергай его из-за этого, Адам. Не губи своего сына.
Ли дышал тяжело, со свистом.
– Адам, дай ему отцовское благословение. Не оставляй его одного, пожалуйста, Адам, ты меня слышишь? Благослови Кэла!
В глазах Адама на мгновение вспыхнул какой-то необыкновенный яркий свет, потом он прикрыл веки. На лбу у него собрались морщины.
– Ты должен помочь ему, слышишь, Адам! Дай ему возможность еще раз испытать себя. Дай ему свободу. Это единственное, что отличает нас от животных. Сними с него этот груз! Благослови же его!
Адам весь напрягся, стараясь собрать последние силы, даже кровать, казалось, качнулась под ним, дыхание сделалось частым, прерывистым, и вдруг медленно, с трудом он приподнял правую руку, приподнял совсем немного и тут же уронил ее обратно.
Лицо у Ли разом словно бы постарело. Он нагнулся, краем простыни вытер Адаму лоб и, глядя на его закрытые глаза, тихо произнес:
– Спасибо, Адам… Спасибо тебе, друг мой! Ты больше не можешь говорить, да? И все-таки попробуй… Скажи хоть его имя.
Адам устало и безнадежно поднял глаза. Рот у него беззвучно приоткрылся раз, другой… Вдруг он шумно втянул в себя воздух, и тут же задрожавшие губы выдохнули:
– Тимшел!
Потом он закрыл глаза и заснул вечным сном, а слово как будто осталось.
