– Она на небесах, – настаивал Арон. – К чему отцу лгать? – Он бросил на брата умоляющий взгляд, призывая согласиться, но Кэл ничего не ответил. – А ты разве не веришь, что мама на небесах? – Кэл по-прежнему молчал. – А кто те люди?
– Да так, я их встретил на почте в Кинг-Сити. Они не знали, что я слышу их разговор. Но у меня чуткие уши. Ли говорит, я слышу, как растет трава.
– А почему она сбежала? – не унимался Арон.
– Почем мне знать? Наверное, не любила нас.
Арон некоторое время обдумывал крамольные слова брата, потом сказал:
– Нет, те люди лгали. Отец же сказал – мама на небесах. Ты ведь знаешь, как он не любит говорить о маме.
– Может, потому и не любит, что она сбежала.
– Неправда. Я спрашивал Ли. Знаешь, что он ответил? Так вот, Ли сказал: «Мать вас любила и сейчас любит». А еще Ли показал мне звезду на небе. «Смотри, может быть, это ваша мама, и ее любовь не угаснет, пока горит эта звезда». По-твоему, и Ли врет?
Сквозь слезы Арон видел суровые, полные трезвого благоразумия глаза брата. Слез на них не было.
Кэл чувствовал приятное возбуждение. Он обнаружил еще одно тайное оружие, которое при необходимости можно пустить в ход. Он внимательно следил за Ароном, видел, как задрожали губы, и вовремя заметил гневно раздувающиеся ноздри. Арон, конечно, плакса, но случалось, что, разрыдавшись, он бросался в драку. Размахивающий кулаками, заходящийся рыданиями брат становится опасным. Он перестает чувствовать боль, и остановить его в таком состоянии невозможно. Однажды Ли пришлось взять его на колени, да так и держать, прижимая руки к бокам, пока не успокоится. Тогда у брата тоже раздувались ноздри.
И Кэл благоразумно припрятал новое оружие до лучших времен. В конце концов, его можно извлечь в любой момент, и Кэл точно знал, что оно способно нанести самую жестокую рану. Он тщательно изучит возможности нового оружия на досуге и решит, когда и как его лучше применить на деле.
Однако разумное решение пришло с опозданием. Арон бросился на брата и ударил по лицу безжизненной тушкой кролика. Кэл поспешно отскочил назад с криком:
– Я же пошутил! Ей-богу, Арон, это просто шутка!
Арон остановился, на его лице отразились боль и растерянность.
– Мне такие шутки не по душе, – шмыгнул носом Арон, утираясь рукавом.
Кэл подошел к брату, обнял и поцеловал в щеку.
– Больше так не буду, – пообещал он.
Мальчики в молчании устало двигались к дому. День уже начал угасать. Кэл глянул через плечо на проплывающую над горами черную тучу, подгоняемую порывистым мартовским ветром.
– Надвигается гроза, – сказал он. – Ух, какая страшная!
– Ты правда слышал, что говорили те люди на почте?
– Может, мне просто показалось, – торопливо откликнулся Кэл. – Господи, ты только посмотри, ну и тучища!
Арон тоже оглянулся на черное чудовище. Грозно разбухая на глазах, оно клубилось сверху, а ниже тянулся длинный шлейф дождя. Раздался раскат грома, сверкнула молния, и ливень забарабанил по покрытым обильной зеленью холмам и двинулся на равнинные земли. Мальчики бросились бежать к дому, а туча с грохотом неслась им вдогонку, и яркие молнии разрывали воздух на мелкие трепещущие кусочки. В конце концов туча их догнала, и из расколотого неба на землю посыпались первые крупные капли дождя. В воздухе запахло озоном, и дети на бегу вдыхали сладкий аромат грозы.
Мальчики уже сворачивали на подъездную дорогу, ведущую к дому, когда ливень обрушился на них сплошным потоком, в котором не видно ни единого просвета. Они мгновенно промокли до нитки, волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза, а индюшачьи перья на головных повязках согнулись под тяжестью воды.
Теперь торопиться в укрытие не было смысла, мальчики остановились и, переглянувшись, радостно рассмеялись. Арон скрутил тушку кролика, выжимая воду, подбросил вверх, поймал в воздухе и швырнул брату. А Кэл, дурачась, накинул кролика на шею и плечи, наподобие горжетки. Братья зашлись в приступе неудержимого хохота. Потоки дождя с ревом обрушивались на величественные дубы, и ветер безжалостно трепал их кроны.
Подходя к дому, близнецы увидели Ли. Продев голову в желтую клеенчатую накидку-пончо, китаец вел под навес чужую лошадь, запряженную в легкую коляску на резиновых шинах.
– К нам кто-то приехал, – сказал Кэл. – Видишь коляску?
Мальчики побежали к дому, ведь приезд гостей сулил интересные события. У крыльца они замедлили шаг и, крадучись, обошли вокруг дома, потому что гости, помимо приятного волнения, вызывали страх. Дети зашли через заднюю дверь и задержались на кухне, заливая пол ручьями воды. Из гостиной доносились голоса: один отцовский, а второй принадлежал незнакомому мужчине. А при звуках третьего голоса екнуло сердце и по спине пробежал холодок. Говорила женщина, а с женщинами братьям доводилось общаться крайне редко. Они на цыпочках проскользнули к себе в комнату и переглянулись.
– Как думаешь, кто это? – спросил брата Кэл.
Охватившее Арона чувство было подобно яркой вспышке молнии. Из груди рвался крик:
