Первое время Саня названивал, писал, рвался продолжить поиски, но я решил быть стойким и разумным. Меньше всего мне хотелось, чтобы Ева относилась ко мне как я к Инне: с раздражением и негодованием. В конечном счете Саня на меня обиделся, назвал «тухлым обломщиком» и перестал писать.
Наташа же поняла все с первого раза и, сказав «замечательно», больше о Еве не вспоминала.
Наташа была любознательная, эрудированная и интересовалась всем на свете. Она знала, что желудок кальмара проходит через его мозг, что существуют такие виды анестезии, которые не заглушают боль, а заставляют забыть о ней, что в Карибском море водятся бессмертные медузы, а в египетских гробницах был найден все еще съедобный мед, что музыка способна стимулировать выработку дофамина, что фамилии литературных героев Онегина и Печорина произошли от названия рек, и много-много всякого другого. Обо всем этом она с большим удовольствием сообщала мне, не ленясь набирать огромные сообщения.
Каждый день Наташа просила дать ей задание на завтра и готовила блюдо, записывая на камеру, как это делают кулинарные блогеры. Несколько раз звала меня к себе – пробовать, что получилось, но я всякий раз отказывался. Виртуальная дружба меня вполне устраивала.
Однако тридцатого декабря она неожиданно пригласила меня к себе на Новый год.
«Извини, не могу, – по привычке сразу же ответил я. – Мы всегда встречаем Новый год семьей. Даже Митя никуда не уходит, а у него большая компания».
Наташа ответила, что все понимает и что не хотела ставить меня в неловкое положение.
Лишь часа через два, взявшись наряжать елку, я внезапно понял: выходит, Наташе предстоит встречать Новый год в полном одиночестве. К ней никто не придет, и не будет никакого праздника. Ее мама не вылезала из Нижнего Новгорода. Отец, насколько я успел понять, участия в Наташиной жизни не принимает. Школьные подружки имелись, но, судя по всему, они предпочли нечто более интересное.
– Я не понял, – прямо сказал я, – что с твоими школьными друзьями? Почему они не придут?
– Все едут за город. Вся параллель. Скинулись на домик. Родительский комитет поддержал.
– А мама?
– Сегодня сообщила, что приглашена на банкет, от которого не может отказаться.
– Вот засада.
В трубке повисла тишина. Наташа, которой всегда было что сказать, не проронила ни слова.
– Но я правда не могу своих бросить, – попытался объяснить я. – Они меня не поймут и обидятся. Однажды, когда папа попал в больницу прямо перед Новым годом, мы поехали к нему и стояли под окнами до самой полуночи. Кричали «ура», жгли бенгальские огни, и все кругом засыпали конфетти из хлопушек. Мне тогда было лет четырнадцать, Мите двенадцать, но все равно. Наша мама повернута на том, чтобы быть всей семьей в Новый год.
– Сейчас же прекрати оправдываться! – строго одернула меня Наташа. – Если бы я знала, что ты так это воспримешь, не стала бы писать. Я прекрасно проведу время! Испеку клубничный торт и всю ночь буду танцевать под хиты девяностых.
– Звучит невесело.
– Почему невесело? – искренне удивилась она. – Я обожаю хиты девяностых и люблю танцевать. Созвонимся с видеокамерой, и ты сам увидишь, как будет здорово!
– Точно! Камера! – обрадовался я. – А я тебе покажу, что у меня.
От сердца отлегло. Видеочат был идеальным решением.
Вот только за ужином… не знаю, что на меня нашло.
– Вы не против, если я приглашу завтра к нам на Новый год девушку? – спросил я и сам не поверил в то, что я это сказал.
– Вот это да! – всплеснула руками мама. – Ту самую? Инну?
– Нет. Другую. И мы с ней не встречаемся. Просто она одна дома и, скорее всего, откажется, потому что ей нельзя выходить на холод, но я не могу ее не позвать.
– Почему бы и нет? – запросто откликнулся папа. – Девушки – это хорошо.
– А мне можно? – тут же подсуетился Митя. – Двух. Нет, лучше трех.
– Да хоть целых пять, – рассмеялся папа. – Чем больше девушек, тем лучше.
– Я тоже не против, – неожиданно легко согласилась мама. – Только горячее на тебе.
– Вообще-то, оно и так на мне, – напомнил я.
– Да, но теперь потребуется в пять раз больше.
– Если что, я пошутил, – поспешил успокоить меня Митя. – Моих не будет. Но если бы вы разрешили мне уйти часика в три, было бы клево.
Мама с папой переглянулись.
– Хорошо, – сказала мама. – Все равно к трем я уже почти овощ.
Приглашению в гости Наташа так удивилась, что не отвечала полчаса. А потом перезвонила:
– Но я же чужой человек. А у вас семейный праздник.
– Как оказалось, у меня очень гостеприимная семья. – При воспоминании о пяти девушках стало смешно.
– Я поражена, какой ты… – Она с грустью вздохнула.
– Какой?
– Добрый. Спасибо тебе. Но я же не выхожу на улицу, поэтому не смогу к вам приехать.
– Закажем тебе такси!
– Такси? – переспросила она с сомнением.
– Конечно. Хочешь, я к тебе приеду и вместе закажем? Ты же сама говорила, что на машине можно. Ведь можно, да?
Мысль, что Наташа придет ко мне в гости, отчего-то взбудоражила.
– На машине можно, – согласилась она. – Но почему? Почему ты хочешь сделать это для меня?
