Там, где небо сходится с землей, прядут бабы тонкими нитями серебристые облака, шелестом листьев судьбу предсказывают. Волнами травы золотые колышутся. Всколыхнется чувство в груди непонятное – легче ветра становится, опустится – тяжелей земли.
Кто-то, вырывая меня из небытия, дотронулся до плеча.
Митя стоял надо мной в медицинской маске и с градусником в руках:
– Тебе что‑то принести? Еду? Чай? – Он протянул градусник.
– Что ты решил с кейтерингом?
– Да поеду, поеду, успокойся.
– Хорошо. – Я снова прикрыл глаза. – Возьми визитку компании в столе в верхнем ящике. Завтра нужно быть там в восемь. Выдадут одежду и отвезут на место. Инне просто расскажи все как есть. Вали на меня. Разберемся.
– Угу. – Брату явно не нравилась эта затея, но спорить он не стал.
– И… Можешь все-таки почистить ту запись? Мне показалось, Ева сказала «Ян».
– Ладно. – Не уточняя, о какой записи идет речь и кто что сказал, Митя тяжело вздохнул: – Я там еще про Алика кое‑что выяснил.
– Что?
– Похоже, он псих.
– Я это и без тебя знаю.
– Нет. Реальный псих. Состоит на учете уже лет пятнадцать. На одном медфоруме нашел, он там задавал вопрос, можно ли с его диагнозом получить права, и ему рассказали, как это сделать.
– Что за диагноз?
– Шизофрения.
– Что? – Я резко привстал, и в голове поплыло.
– Все, лежи. Потом обсудим.
Митя вышел из комнаты раньше, чем я успел возразить.
Вот это да! У Алика шизофрения. С одной стороны, это все объясняло, но с другой… Я и не подозревал, что люди с подобными заболеваниями вот так спокойно живут среди здоровых. Но, так или иначе, эта информация была бесценна. Теперь хоть стало ясно, как от него отделаться.
Немного успокоившись, я уснул. Провалился глубоко-глубоко в беспамятство и очнулся лишь на следующий день, весь вспотевший, в промокшей насквозь постели.
На спинке стула возле кровати висело чистое полотенце, стоял полный стакан воды, рядом с ним блюдце с таблетками, а под Ошем лежала записка от мамы.
«Проснешься – прими таблетки, это утреннее. Дневные на кухне. И поменяй постель. Белье на Митиной кровати. Померишь температуру – позвони. И поешь обязательно! Митя уехал по твоему заданию. Напишет тебе».
Чувствовал я себя гораздо лучше, по ощущениям температуры не было, только горло сильно зудело. Зато появился голод и желание срочно помыться.
Послушно выпив оставленные мамой лекарства, я отправился на кухню, включил чайник, сунул хлеб в тостер и быстро принял душ. Похоже, кризис миновал, и я уже немного раскаивался, что отправил брата на столь рискованное предприятие. Но раз на часах было десять, а он до сих пор не вернулся, значит, у него все получилось.
Устроившись за кухонным столом с чашкой горячего чая и поджаристым тостом, я с опаской открыл Митины сообщения.
Первое из них брат написал еще ночью. К нему был прикреплен аудиофайл.
«Я почистил запись. Послушай сам». Сообщение сопровождалось испуганным смайлом с капелькой пота на лбу.
Второе было уже утреннее.
«Приехал на место. Но заходить стремно».
Третье:
«Кажется, прокатило. Инна сказала, что мы очень похожи».
Четвертое:
«Блин! Просыпайся. Меня распределили на сервировку. Как выглядит десертная вилка?»
Пятое:
«Уже не надо. Здесь хорошие ребята».
Выдохнув с облегчением, я вернулся к его первому сообщению и включил аудиофайл, начавшийся сразу с разговора Евы.
«Кажется, выключила. Тут все такое древнее, того и гляди развалится. А еще тараканы и ужасное кресло. Ужасное. И ковер нужно в химчистку отнести. – Она пошла на кухню, но теперь, хоть и едва слышно, можно было разобрать ее слова: – Представляешь, я встретила Яна из лагеря. Того самого. Показал мне, как дойти до квартиры. Он здесь рядом живет. Я позвала его прийти завтра. Пусть с ковром поможет. И перестановку сделаем. Почему? Да ладно, он добрый. Рвался помогать. Ты ревнуешь? Серьезно? Он просто старался быть хорошим. Не говори глупости! Ничего такого нет и не было. Мы просто купались. Я уже сто раз тебе говорила. За что? Я это прекрасно знаю. Да нет же, он скромно себя ведет. Какой же ты бываешь ужасный! Прекрати психовать! С ума сошел? Я уже заплатила за месяц. Скажу ему, чтобы не приходил. Ты – параноик! Если не перестанешь об этом говорить, я тоже начну представлять. Ну началось. Ты таблетки принимал сегодня?
Разговор так резко оборвался, что стало понятно: кто-то из них отключился.
Но через несколько секунд Ева заговорила снова. Только уже громче и раздраженнее:
– Алик, хватит! Тебе сегодня нужна двойная доза. Давай не сейчас.
Меня снова бросило в жар.
