И Ева как будто прочла мои мысли.
– Ян, можно тебя на два слова? – попросила она.
Мы отошли вглубь зала – туда, где лампочки не горели.
Но я все равно видел волнующий блеск в ее глазах, такой, как тогда ночью в лесу. Синяк на ее щеке размазался серым пятном вполовину лица. И я, не удержавшись, потер его пальцем.
Однако Ева убрала мою руку и крепко сжала.
Я приготовился к болезненному, но все искупающему разговору, однако она неожиданно сказала:
– Наташе повезло с тобой. Ты не маленький, ты самый взрослый из всех, кого я знаю. Прости, что дразнила, но это я любя. Найди меня потом… Потом, когда… Если вдруг вспомнишь. – Голос ее был полон нежности и доброты.
– Неужели ты собираешься всю жизнь носиться с этим ненормальным? – Я снова начал заводиться.
– Дело не в Алике. Его нужно отправить в клинику, и я уже договорилась с родителями. Дело в другом. Я не должна тебе говорить, но лучше, если ты будешь знать. У Наташи в ухе опухоль, и, вероятно, она скоро умрет. А потому сделай ее хоть немного счастливой, пока это возможно.
Резко выпустив мою руку, Ева глубоко вдохнула воздух возле моей шеи, как если бы хотела запомнить запах, и, торопливо, будто опасаясь сказать лишнее, направилась туда, где зашевелился и застонал Алик.
Все, что было дальше, закрутилось пестрой, смазанной каруселью пустых, ничего не значащих событий. Вернулась Наташа, Алик пришел в себя, приехали врачи, осмотрели Алика, осмотрели меня, спросили, что случилось, выслушали объяснения о том, что мы «просто подрались», и вызвали полицейских. Полицейские составили протокол, сказали, что если начнутся разбирательства, то нас вызовут, но это будет только в случае, если Алик или его родственники предъявят обвинения.
Все это время я смотрел на Наташу, не в силах поверить Евиным словам.
Как же так? Такого просто не могло быть!
Наташа поправилась и выглядела совершенно здоровой. И почему она не сказала мне? Испугалась, что я сбегу? Или стану жалеть?
Я увяз в реальности, хуже чем во сне, и, провожая Наташу, не мог ни слова из себя выдавить.
Только обнимал, упрекая себя, что могу быть заразным, дышал в воротник, но из рук не выпускал.
Наташа ничего не замечала. Она была перевозбуждена случившимся. И взахлеб объясняла, как все получилось.
Ей позвонила Ева и предложила встретиться, только мне просила не говорить, потому что подготовила сюрприз. Они увиделись в кафе. Ева сказала, что помирилась с родителями и те обещали помочь ей деньгами. Поэтому она попросила Наташу договориться с Егором Степановичем, чтобы он пока никому не сдавал свою квартиру. Впервые допустив, что у нее может быть другая, настоящая и наполненная жизнь, в которой совсем необязательно постоянно куда-то бежать и прятаться, Ева мечтала навести там порядок и открыть запертую комнату вместе со мной. Она была так воодушевлена и переполнена планами, что Наташа не осмелилась рассказать ей о нас.
А через два дня Ева вдруг написала и попросила срочно приехать в «Уроборос». Наташа поехала и нашла там Алика. До этого момента она понятия не имела, что он тот самый брат Евы, которая была уже в кафе и сидела в костюме медведя. Алик схватил Наташу, заставил нарядиться в зайца и, связав, стал говорить обо мне разные гадости.
Как выяснилось, он узнал о намерениях сестры отправить его на лечение и сильно разозлился. Но действительно никого из них не бил, а с Наташей обходился даже бережно.
Мы остановились возле Наташиного подъезда.
– Сегодня мама дома, – сказала она. – И будет ругать меня, что пропала, не предупредив.
– Идем, передам тебя ей. Пусть убедится, что волноваться нечего.
– Уверен? – забеспокоилась Наташа.
Я прислушался к себе. Ранки от дротиков немного ныли, их врачам я показывать не стал, в остальном, если не считать температуры, я был в порядке.
– Уверен. Пора уже мне с ней познакомиться.
Наташина мама оказалась неожиданно приветливой женщиной. Я ее представлял строгой деловой дамой, а она напомнила мою нянечку в детском саду: добродушную, мягкую, сердобольную.
– Это Ян, – сразу объявила ей Наташа, проходя в квартиру. – Мой парень.
– Здравствуйте! – Мама расплылась в вежливой улыбке и сама представилась: – Анастасия Сергеевна. Очень приятно! Проходите, пожалуйста.
– Спасибо. Я сейчас ухожу. Вот, проводил Наташу, чтобы вы не волновались.
– Очень любезно с вашей стороны. Может быть, чаю?
– Нет, мам, Яну не до чая, – одернула ее Наташа, скидывая дубленку. – Он просто зашел на тебя посмотреть.
От ее прямоты сделалось неловко.
– Себя показать, – попытался отшутиться я.
– Да, конечно, я понимаю. – Глаза Анастасии Сергеевны виновато забегали. – Меня постоянно нет дома.
– Наташа сказала, вы будете ее ругать за то, что она ушла без предупреждения, – сказал я. – Но лучше отругайте меня.
– Я? Ругать? – Она с удивлением посмотрела на дочь. – А надо?
– Все, мам. – Наташа перехватила ее взгляд. – Пусть Ян уже идет, у него температура.
– Температура? – ахнула Анастасия Сергеевна. – Зачем же ты его потащила с собой?
– Так получилось.
– Я сам поехал, – сказал я. – Рад был познакомиться. До свидания.
– Спишемся. – Наташа помахала рукой.
