Его слова звучали музыкой для моих ушей. Мы почти закончили выгрузку зерна, и По через сеть своих агентов выискивал грузоотправителей среди местных торговцев. Будучи трамповым судном, "Ориентал Венчур" не имело ни определенного маршрута, ни твердого расписания. Оно шло туда, где имелся подходящий груз, конкурируя с сотнями других трампов, оперирующих на морских путях Дальнего Востока. Приносило ли оно прибыль или несло убытки, зависело от умения По найти груз по выгодной фрахтовой ставке, а также от моего управления судном как можно экономичней, избегая в то же время созданные людьми и посланные Всемогущим опасности китайских морей.
По был хорош в своем ремесле, он мне нравился. Несмотря на свой лощеный вид записного франта, он был умен и работящ, и был тем, кого в сеттльментах Малайи звали королем лазеек. Другими словами, он знал всех порядочных людей и немалое количество нечистоплотных личностей. И я доверял ему — то есть, доверял его предсказуемому образу действий. Во всех предлагаемых нам сделках — как законных, так и контрабандных — выторгованные им условия служили в первую очередь его собственным интересам, а во вторую интересам владельцев, оставляя мне и судну крохи. К счастью, эти крохи обычно обеспечивали небольшой бонус команде и позволяли мне надеяться на приобретение в обозримом будущем собственного парохода.
— Этот Вевак еще та глухомань, — заметил я, размышляя, что затеял По на этот раз. — А кто отправитель?
— Мистер Эберхардт, Вольфганг Эберхардт, — ответил По, сражаясь с немецкими согласными. — Имеет семейный бизнес на Новой Гвинее еще со времен германской колонии, и до сих пор его дела идут неплохо.
С таким именем было неудивительно, что он являлся немецким колонистом еще с довоенных времен. Но я никогда не слышал ничего хорошего о том, как немцы обращались с туземцами Новой Гвинее. Также, в данном случае, ничего не слышал о горных разработках в окрестностях Вевака.
— А что ищет этот Эберхардт? — спросил я.
— Вроде ищет золото где-то на реке Сепик, — ответил По. — А также ведет разведку нефти. не знаю, насколько успешно, но хорошо платит за быструю доставку, без огласки, если вы меня понимаете. — По постучал по носу.
— В самом деле? Что вы думаете об этом, Питер?
Питер разглядывал буфет со спиртным, барабаня по спинке кончиками пальцев. Дело шло к полудню, и Да Коста принес кофейник с крепким яванским кофе, который был кстати, несмотря на удушливую жару в каюте. Но я предполагал, что Лотер предвкушал большой стакан джина в качестве аперитива перед перед ленчем, на который наш индо-португальский кок неизменно готовил карри. Мой вопрос вернул его к реальности.
— Я всегда становлюсь слегка подозрительным, когда слышу, что кто-то готов хорошо заплатить за быструю и секретную доставку. В чем тут ловушка, задаюсь я вопросом.
Его ответ в точности совпадал с моими ощущениями.
— Никакой ловушки, капитан, — сказал По, несколько слишком спокойно. — Вы знаете, что происходит, когда появляется утечка информации о золоте или нефти. Я уверен, что мистер Эберхардт просто заботится о своих инвестициях и не хочет огласки. Во всяком случае, вы сможете сами спросить его, он пойдет с вами вместе с женой. Уверен, их ждет хорошее путешествие, — он помолчал, улыбаясь заговорщически, — к тому же он очень щедр, если будет доволен обслуживанием.
— Слышишь, Питер? У нас будет благородное общество в течение десяти дней до Вевака. Распорядись, чтобы прибрались в пассажирском люксе и проветрили его. Да, и неплохо было бы поставить на палубу несколько шезлонгов и теннисный стол.
Хоть это и было необычным для трампового судна, у нас имелись пассажирские каюты на двенадцать человек. Правда, едва ли судно когда-нибудь имело пассажиров, так что трудно было не заметить сарказма в моих словах.
— Подготовить апартаменты не сложно, — нахмурился Лотер, — но мы редко имели удовольствие перевозить пассажиров такого калибра как Эберхардты. У них есть какие-нибудь особые запросы? — обратился он к По.
— Люди, привыкшие жить в джунглях Новой Гвинеи, найдут даже эти скромные условия восточных бродяг вполне приемлемыми.
— Скромные! — фыркнул я. Восточные бродяги — так мы шутили между собой. Это относилось к бездомной натуре трампа, что в равной степени можно было применить как к судну, так и ко мне самому. — Если бы я не знал вас так хорошо, то мог подумать, что вы меня дразните, мистер По. Этот скромный пароход неплохо послужил владельцам за последние несколько лет.
— Простите мне эту маленькую шутку, капитан Роуден. Я слышал, что мистер Эберхардт любит принять вечером стаканчик-другой виски с содовой, но эта фрахтовая ставка покроет любое количество спиртного, которое он пожелает. — По встал и потянулся за шляпой. — А сейчас прошу меня извинить, но я должен вернуться в офис и подготовить необходимые документы. Благодарю за кофе, увижу вас перед отходом. — Он протянул руку. — Не надо меня провожать, я знаю этот скромный пароход почти так же, как и вы.
Его кожаные ботинки протопали по покрытой деревянным настилом шлюпочной палубе и вниз по трапу.
