Как и в соседней Гайане, называемой «страной шести народов», на Сент-Винсенте в переписях населения указывается расовая принадлежность. Но в то время как в Гайане индийцев гораздо больше, чем черных и мулатов, вместе взятых, на Сент-Винсенте чернокожее население настолько явно преобладает, что здесь межрасовая борьба за власть, подобная происходящей в Гайане и на Тринидаде, совершенно исключена[74]. Более двух третей населения Сент-Винсента попадает в рубрику «негры». Прибавив к этому количеству мулатов, зарегистрированных в разделе «смешанные», получается, что свыше 90 процентов всего населения острова — это африканцы.
Количество индейцев карибов (в статистике Amerindian Саrib) доходит ныне до 1,5 тысячи, индийцев несколько больше, но не свыше 2,5 тысячи, и живут они здесь, как и в других местах, обособленно, в отдельных селениях. Как-то раз я встретил одного длиннобородого с добрыми глазами индийца теософа и путешественника по имени Кордик. Он рассказал мне, что недавно вернулся домой после многолетней поездки, которую посвятил изучению религии в Индии и Иерусалиме. Побывал он и в Швеции.
Здесь, как и почти везде в Вест-Индии, англичане из самой Англии встречаются крайне редко. Немногие из них, что жили на Сент-Винсенте в 1962 году, очень нервничали во время забастовки на сахарной фабрике. Но еще и сегодня здесь есть полубелые плантаторы и предприниматели, являющиеся местными уроженцами; причем, примечательно, что они, как и менее зажиточные белые, подобно индийцам живут обособленно, сами по себе. По статистике, на Сент-Винсенте в общей сложности около двух тысяч белых жителей, из которых большая часть — либо так называемые бедженс (что означает «житель Барбадоса» и указывает на происхождение их предков с этого соседнего острова), либо потомки португальцев.
Эти португальцы родом из Мадейры и подобно индийцам и китайцам (а на французских островах и индокитайцам) попали в Вест-Индию в качестве так называемых законтрактованных рабочих в XIX веке, то есть после отмены рабства, когда возникли трудности с рабочей силой на плантациях. Ведь многие бывшие рабы даже за плату категорически отказывались исполнять те работы, за невыполнение которых прежде их били плетьми.
В такой затруднительной ситуации многие плантаторы пытались вербовать сельскохозяйственных рабочих из Европы. Так, на Ямайку были привезены даже немцы. Их потомки, до сих пор еще называемые «германцами», находятся почти на таком же социальном уровне, что и чернокожее сельское население. Этих «германцев» презирают как белые и «коричневые», так и чернокожее население, поскольку они не соответствуют представлениям последних о европейцах. Ранее мы говорили о том, как много преимущества дает на островах светлая кожа. Случай с немцами — явное исключение из этого правила[75].
Гораздо больше повезло здесь китайцам, прибывшим из Южного Китая, многим индийцам и португальцам[76]. По сравнению с другими европейцами португальцы оказались куда лучше приспособленными к работе в жарком климате. Медленно, но неуклонно они продвигались по социальной лестнице и теперь составляют «средний класс» хорошо зарекомендовавших себя купцов, ремесленников, служащих и интеллигентов. Португальские имена типа Кореа, де Фрейтас и Вейра не редки на вывесках мелких и крупных предприятий в Кингстауне.
Португальцам Сент-Винсента, Тринидада и Гайаны, то есть тех мест, где они получили работу, приехав с Мадейры, в какой-то мере следует благодарить за свое приличное социальное положение колонизаторов предыдущих эпох. Ведь в Вест-Индии вплоть до последнего времени шефы-англичане предпочитали иметь в своих банках и государственных учреждениях светлокожих служащих. Здесь произошло то же самое, что, например, в Восточной Африке, где чернокожему населению англичане предпочитали индийцев, в то время как в самой Индии покровительствовали своим внебрачным детям от индийских женщин, то есть так называемым англо-индийцам. Но причины подобного положения с португальцами не следует искать целиком и полностью лишь в сфере расовых отношений. Если бы все зависело от цвета кожи, то он бы благоприятствовал и немцам на Ямайке, и таким группам населения, как бедженс на Сент-Винсенте, хотя у этих последних прошлое очень печально.
Точно так же, как и на Сент-Винсенте, на Барбадосе долгое время численно преобладали европейцы. Остров этот был колонизован в 1627 году и тут же заселен эмигрантами из Великобритании. Уже в 1643 году число белых жителей возросло здесь до 18,6 тысячи человек, в то время как число рабов-негров не превышало 6,4 тысячи. 8,3 тысячи белых были владельцами земельных участков.
