Торбочку с доской, запасом бумаги, перьями и чернильницей повесить на плечо, - все, писарша готова к трудовым подвигам. Даша тщательно заперла калитку, - Вас-Васа боязно оставлять. По нынешним временам такая куча мяса немалое богатство. Правда, кабан не кошелек - утащить трудно, за пазуху не спрячешь.
Народу на улицах нынче было полно. И каждый второй - нищий. Выпрашивают со слезами, красноречиво врут о полчищах дарков, что дома пожгли и честных селян нажитого непосильным трудом лишили. Вдоль Земляного канала навесы из тряпок растянуты, дети копошатся, - в проходе в два шага шириной целый табор беженцев расположился. Сколько с ними городская стража не бьется, - никак с несчастными не справится, за стену не выселит. Загадили всё.
-... жду, потому как жизнь без тебя, сокола жаркого, никак не мила. Приходи, или я от страсти... - купчиха подперла кулаком в кольцах свои три мягких подбородка и задумалась.
Даша промокнула написанное и терпеливо ждала. Клиент требует уважения. Переживания интимные, нешуточные. Тут хихикнешь - заработок потеряешь. Да и по-человечески вроде искренне сочувствуешь. Хоть и недалекая женщина, и весу в ней как в двух Вас-Васах, а эмоции - Даниела Стилл отдыхает. Вон и следующая заказчица дыхание затаила, сопереживает толстухе.
...- или я от страсти ждать не стану, все мужу в подробностях поведаю, - твердо закончила купчиха.
Слушательница, следующая на очереди, даже причмокнула:
- Правильно. Так его, мучителя.
Даша заскрипела пером.
- И подпиши, - купчиха ткнула пухлым пальцем, - "Твоя любовь". Пусть знает, урод...
Потом Даша помогла сочинить грозное требование вернуть долг размером в две "короны". Заказчица долго высчитывала на пальцах, путаясь в "щитках" и "полущитках", выверяла, сколько же ей задолжали на самом деле.
Потом Дашу позвала одна из банщиц:
- Эй, Аша к тебе там какой-то сопляк пришел. У дверей ждет.
Даша собрала принадлежности и начала пробираться к двери. Девушку теперь часто приглашали на дом. Записать что-то непредназначенное для посторонних ушей, чаще всего долговую расписку. Несколько раз Даша помогала составить завещания. Появились карьеристские мысли пойти в помощники квартального писца. Потом можно и самостоятельно оформлением деловых бумаг заняться. Вот только рекомендации где взять? Да и одни мужчины этим ремеслом занимаются. Дашу и так уже несколько раз склоняли к оказанию "дополнительных" услуг.
На этот раз за дверями торчал никакой не заказчик, а действительно сопляк лет восьми.
- Ты, что ли, Аша будешь? - сопляк придирчиво осмотрел девушку с ног до головы. - "Нос кверху, глаза - вода холодная". Ты, значит. Письмо тебе, - мальчишка сунул клочок бумаги и независимо направился прочь.
Даша в недоумении развернула мятую записку.
"Лекарь в городе. "Касный шлем". Будет сегодня - затра. Идите быстрее. Там жду. Кос."
"Кос" - это косматый - костлявый, - косоруко пишущий. Это-то понятно. Вот остальное....
Даша в растерянности сунула записку в торбочку. Ждешь, ждешь и тут в самое неподходящее время... А что делать? Если пишет "быстрее", нужно идти сразу...
Эле упиралась изо всех сил:
- Ты что придумала? Меня же со службы выкинут. Да и кто про этого лекаря сказал? Не пойду я какому-то дерьму неизвестному деньги отдавать.
- Мы туда и сразу назад. Мы быстро.
- Быстро? "Красный шлем" - считай, самая господская часть города. Пока доберемся... - заскулила Эле.
Даша видела, что хозяйке очень страшно.
- Эле, пожалуйста, пойдем. Ты же можешь. Подумаешь - доктору показаться. Ты же их уже сто человек видела. Пойдем, Костяк, наверное, уже и задаток колдуну дал.
- Задаток? - Эле жалобно огляделась. - Может, он не успел?
- Пойдем, узнаем. Что ты, как в первый раз?
- Не в первый. Ох, не в первый! - застонала хозяйка.
Они шли по улице, и Даше приходилось болтать как сороке, не давая Эле впадать в панику. Обсуждали в основном, изменения в городе. Ругаться Эле любила, и повод попадался на каждом шагу.
- Лезут и лезут! Что им здесь, медом намазано? Скоро нищих да шлюх немытых, по сотне на каждого порядочного горожанина придется. Вот дерьмо блохастое. Город разве мешок бездонный?
- Да, Каннут не резиновый, - согласилась Даша.
- Чего? - Эле покосилась на служанку-подружку. - И где ты, Даша-Аша, такие ругательства берешь? Отрежут тебе язык когда-нибудь. У меня и у самой терпение может кончиться. Ты хоть объясняй, что эти гадости означают.
- Это не гадости. Резина, - вроде дыни вяленной, - тянется, но не рвется.
- Что ж ты тогда пищей ругаешься? Нехорошо так, - с осуждением заметила хозяйка. - Мы с тобой, небось, и сами голодали, знаем...
Они свернули на широкую улицу. Вокруг высились двух-, трехэтажные дома, мостовая была частично выложена камнем. В таком богатом квартале Даша еще не бывала и смотрела во все глаза. Почти европейский город.
- Ты башкой не верти, - посоветовала Эле. - Здесь стражи куда побольше, чем у нас в Западном углу. Прицепятся вмиг. Сюда нищих не пускают. Да и таких как мы, полунищих, в три шеи гонят.
- Мы по делу, - пробормотала Даша.
