- Знаю что такое наркоз и скальпель, но никогда не смогу сделать операцию сама, - объяснила Даша. - На вас надеялась.
- Гм. Тронут, - доктор яростно почесал заросли на щеке. - Значит имеете общее представление о хирургическом вмешательстве? О послеоперационном периоде? О реабилитационных мероприятиях? Операция - это не минутное дело, мадмуазель. Даю вам честное слово, у меня просто нет времени на лечение.
- О, ну конечно, какие могут быть вопросы, мистер Дуллитл. Езжайте поскорее. Мы подождем следующего хирурга. Лет двадцать-тридцать. Или две-три жизни? Так, доктор? Скелет для анатомического музея кому завещать?
- Жестоко, - доктор посмотрел на девочку оценивающе. - Крайне жестоко для подростка. Пятидесятые-шестидесятые?
- Плюс 50. Конца света в 2000-м так и не случилось.
- Боже мой, целый век пролетел, - доктор на миг зажмурился. - И чем дальше, тем бессердечнее дети. Ах, как интересно было бы побеседовать! Милая леди, я никак не могу остаться. Это будет бессмысленно. Задержись я на день-два, и меня гарантированно ухлопают. Кому от этого станет легче?
- О, железный довод! Вам купить на дорогу пирожков, доктор?
Дуллитл засопел:
- Мадмуазель, вам известно, что существуют такие милые собачки - бульдоги? С крепкими челюстями. Вцепляются мертвой хваткой и...
- У меня ноги чуть поровнее, чем у вашего бульдога.
Доктор глянул на ноги девушки и, кажется, покраснел:
- В третьем тысячелетии весьма раскованные подростки. Леди, у меня есть только сутки. Это крайне серьезно. Потом меня прирежут как абсолютно необразованную глупую свинью. Что я могу сделать? У меня с собой крайне мало надежных людей. Операция - отнюдь не мгновенный фокус мага. Уж вы-то должны понимать. Я был бы счастлив провести хирургическое вмешательство и вернуть подвижность руке вашей очаровательной подруге, но обстоятельства категорически против. Что вы от меня хотите?
- Делайте операцию. Реабилитационный период я возьму на себя, - пробормотала Даша.
Доктор упер руки в колени, согнулся и пристально уставился девушке в лицо. Даша боялась вздохнуть, но упрямо таращилась ему в глаза.
- Ответственность пополам, да? - пробурчал доктор. - Понимаешь, на что идешь? Ночи потом спать перестанешь.
- Так я уже умерла, доктор, - слабо сказала Даша.
Дуллитл хмыкнул:
- Это довод. Тогда рискнем.
Он выпрямился:
- Время терять незачем. Мои люди на постоялом дворе у Дровяных ворот. Там есть уютный сарайчик. Сейчас разойдемся. Молодой человек, вы проследите, чтобы дамы не привели "хвост"? За мной, без шуток, следят. Если вы не придете, я не обижусь. Кстати, мадемуазель, вам придется оказать мне честь, и помочь при операции. У меня остался только один ассистент...
***
От операции у Даши остались смутные впечатления. После шока от помещения "операционной" - натуральный сарай, свежая солома на полу, стол, куда больше напоминающий верстак столяра, - девушка поняла, что накрепко увязла в предрассудках, унаследованных от досмертного существования. Где же слепящий медицинский свет? Где стерильность, резиновые перчатки, вышколенные ассистенты и мудрые академические замечания ведущего хирурга? Вместо медицинской сестры доку Дуллитлу помогал мрачноватый тип, по имени Хенк. Судя по рукам, этот дяденька больше привык держать в руках топор и вожжи. Может быть, еще разбойничий меч. Явно криминальная личность. Вместо ярких ламп сарай освещали масленые фонари. Правда, их было аж четыре. В качестве дезинфицирующего средства, а заодно и дополнительного наркоза, использовалась подозрительная светло-коричневая жидкость с оглушительным ароматом сивухи. Доктор гордо именовал эту бурду коньяком, и заверял, что ни один микроб ее воздействия не переживет. Вот в этом Даша не сомневалась - судя по запаху, такую отраву и ни один дарк не пережил бы. Хотя сам доктор, судя по оттенку носа, лечебные свойства медицинского "коньяка" частенько проверял на себе.
Даша с ужасом смотрела, как Эле покорно выпила маковый отвар, так же безропотно запила его чашкой коньяка, содрогнулась, и полезла на стол. Даше хотелось завизжать. Но было уже поздно - хозяйка смирилась с судьбой и собралась помирать.
