Окрестные фермеры охотно прибирали к рукам бесплатных отборных Животных с Фермы, а поэтому многие Животные, посланные на ярмарки и выставки, оставались у Джонсона или на другой человеческой ферме. ТВ Джонсона славило счастливую жизнь за высоким забором Фермы, счастливую жизнь для всех Животных и Людей. Итак, забор, который построили Основатели, чтобы защитить Животных от Людей, стал их погибелью. Животные не знали Мира Людей, кроме как по фильмам, коротким туристским поездкам и подаркам издалека, они перестали верить рассказам о наших методах обращения с Животными и поверили, что они смогут жить, как актеры Голливуда или нефтяные шейхи.
Своими худшими врагами они считали правящих Свиней, а Людей - благодетелями. А поскольку и Людям, и Животным свойственно верить, что они живут в юдоли слез, а рай находится в другом месте, привилегированные Животные Фермы верили, что они живут в Аду, а Рай находится рядом, за забором, и в этом Раю - все наоборот, как в зеркале.
Своеобразным подтверждением зеркальности мира была религия. С нашей, людской стороны забора обездоленные животные в лабораториях и загонах верили в избавление, грядущее с Фермы. А на Ферме привилегированные скоты приняли веру в посылки из-за границы. Они были не глупее людей. Эгот культ возник в отдаленных районах Новой Гвинеи и Борнео в годы Второй мировой войны, среди туземцев, находивших сброшенные с парашю гом грузы с едой и питьем. Грузы предназначались английским и американским солдатам, но неискушенные местные жители верили, что это дар богов, и молились парашютам и банкам с тушонкой. Так и Лисы и Свиньи Фермы, не знавшие о планах м-ра Джонсона, молились на посылки, попадавшие из-за забора. Стинки был верховным Жрецом этого странного культа: его приверженцы собирались украдкой, надевали джинсы, курили «Мальборо» и молились большому ящику с яркими этикетками.
Вечером я наткнулся на Стинки и Джонсона в лобби 01еля.
«Мы пытались уговорить председателя Роттена продать нам луга, что граничат с нашими, - говорил Джонсон борову, - но старик не соглашается. Поэтому нам придется урезать поставки жевательной резинки, дорогой О инки».
«Как это возмутительно! - воскликнул Стинки, - жадный старик! Он не верит, что Ферма Животных - для Животных! Все только для него и для его жирных дружков! Зачем нам нужны эти луга? У нас лугов предостаточно. Во г жевательной резинки нам не хватает. На будущей неделе я приеду к вам на ранчо и мы обсудим наши планы».
Стинки и Джонсон ушли, а я остался в обществе друзей Линды: самки спорили, как лучше всего найти себе жениха с
13 - 55(>3 Шамир
— 385 —
Фермы Джонсона, а самцы уговаривали меня продать им свои часы или брюки.
Я не понимал, что на моих глазах творится история Фермы: так началась революция, изменившая не только Ферму, но и все отношения Животных и Людей. Через несколько дней, когда я включил телевизор в своем номере, я увидел, вместо обычной программы о Лошадях - передовиках производства, фильм о поездке Стинки на Ранчо Джонсона. Великий Жрец удостоился воистину королевского приема: красные ковровые дорожки, несчетные журналисты и охрана, торжественные речи. Ни один представитель Фермы не был так принят за Забором. В одночасье Стинки стал самым знаменитым Боровом в мире, и даже Животные, знавшие его много лет, увидели его в новом свете. Боров, которого так ценят Люди, наверное, и впрямь замечательное существо.
После возвращения с Ранчо, Стинки был избран председателем вместо старого Роттена/ Он был единственным животным допенсионного возраста в правящей Номенклатуре. Членом Внутреннего Правления он стал, несмотря на крайнюю юность, в честь особых услуг, оказанных старому Роттену в Спецбанях.
«Отныне мы будем жить так же замечательно, как у Джонсона», - сказал Стинки в своей первой речи после прихода к власти. Он отказался от традиционного титула Председателя и стал называться просто «Боссом». На стенах появился новый лозунг: «Ферма Животных - на благо Животных, во имя единства Людей и Животных». Луга были проданы Джонсону, и моя знакомая свинка Линда и ее друзья купались в импортных сластях.
До этого времени жизнь на Ферме была довольно скучной, но легкой. Каждому животному была гарантирована кормежка - не первого сорта, но сносная, простая и сытная. Надобности тяжело трудиться у них не было. Миновали дни Отцов-Основателей, когда животные надрывались, чтобы принести светлое будущее. Пайки раздавались в соответствии с положением. Талоны на корм - местный эквивалент денег - не играли большой роли. Все равно Конь не мог получить паек Свиньи, сколько бы у него не было талонов.
Но с победой Стинки этому было суждено измениться.
