В конце концов ненависть к гою поутихла, но иудеи так и не признали её существования и не изгнали её. Вот почему она вернулась и расцвела, когда еврейское руководство стало поощрять её возвращение.
1 The Bible Unearthed, в соавторстве с Neil Asher Silberman
1 В эпизоде «Флирт» героиня по имени Хульда Девер (чумная крыса) сидит на скамейке, «пленённая своим внутренним очарованием». Рядом останавливается молодой офицер Боаз.
ХУЛЬДА: Я сижу - значит, я существую.
БОАЗ: Я не из тех, кто сидит.
ХУЛЬДА: Меня зовут Хульда. Хульда Девер. Я родилась в Тель-Авиве в солидной атмосфере у отца-архитектора и матери-публицистки. Я росла и развивалась, как напев флейты. В возрасте 17 лет, когда я ещё шалила с мальчиками в гимназии, меня избрали «прелестью парашютистов» Газы и Северного Синая на финансовый 1967/1968 год благодаря моим грудям, с одной стороны, упругим, но, с другой стороны, твёрдым. В настоящее время я специализируюсь в университете по основам военного права и готовлюсь к мирной и светлой жизни во благо государства и народа Израиля.
БОАЗ: Я - лейтенант Боаз, и я комДОТ. Друзья, министры и иностранные корреспонденты именуют меня «отважным комДОТа Боазом», что мне совсем не по духу, потому что я себя считаю простым солдатом, исполняющим свой воинский долг. Любой на моём месте поступил бы так же в моей знаменитой танковой вылазке, за которую я получил звезду Героя от Папы римского, хоть и не знаю, почему он дал мне её, ведь любой на моём месте поступил бы так же. Мой задорный чуб и задорные глаза остались от весёлого детства в кругу отца-публициста и матери-ортопеда. В настоящее время я - блестящий офицер и стратег, ежечасно доказываю своё умение во благо государства и народа Израиля.
ХУЛЬДА: Осень.
БОАЗ: Я не из тех, кто смотрит, осень или не осень.
ХУЛЬДА: Я также обычно не выражаюсь подобным образом, и поэтому большинство моих знакомых и собеседников принимает меня за весёлую, поверхностную и легкомысленную девицу. Но на самом деле я дочь осени, и в моей душе бьётся экзистенциальная грусть. Я глубоко обеспокоена судьбой иудаизма и многие мысли посвятила постижению Катастрофы.
БОАЗ: Мне знакомо это чувство, хоть я и не спешу в нём признаться. Лишь Господу Богу ведомо, что я человек мыслящий и сложный, и на поле боя, меж раненых и убитых, я закусываю губу и чувствую в своей душе неразрывную связь с источниками хасидизма и Каббалы.
Как и следовало ожидать, Хульда и Боаз начинают страстно ласкать… нет, не друг друга, но самое себя.
3 Israel Shahak and Norton Mezvinsky, Jewish Fundamentalism in Israel, p 9
4 См. Евреи в СССР и в будущей России, 1968, изд. 2001.
5 Эти фразы были сняты по требованию цензуры из печатных изданий Талмуда и восстановлены в новых израильских изданиях. До недавнего времени они печтались отдельной книжкой под названием Hesronot Shas, «Пропуски Талмуда». Данное место - трактат Песахим 13 b: «Omar R Eliezer, am haaretz mutar lenochro byom kipurim shehal lihiot beshabat. Omru lo talmidav, Rabbi, emor «leshohto»! Omar lahen ze taun bracha, uze ein taun bracha. Omar R Yohanan, am haaretz mutar lekor'o kedag etc.»
6 См. Исраэль Шахак, 3000 лет еврейской традиции.
7 Университет Дропси, Филадельфия 1976.
Речь, произнесённая в палате лордов, Вестминстер, 23 февраля 2005 года.
Дамы и господа, друзья!
Обращаться к вам в этой старинной обители демократии и аристократии - большая честь для скромного писателя из далёкой Яффы; я хотел бы поблагодарить моего дорогого брата, его светлость Назира Ахмеда из Ротерхама в вересковом Йоркшире. Я бы многое отдал за то, чтобы здесь присутствовал и другой мой друг - покойный сэр Робин, лорд Филлимор, благодаря дружбе с-которым я стал понимать и любить Англию. Я был всего лишь юнцом, молодым журналистом, приехавшим работать на прославленной ВВС, и лорд Филлимор стал моим проводником по старой доброй диккенсовской Англии, ибо дом его стоял на самом английском кусочке земли рядом с Хенли-на-Темзе. Так Англия стала любовью моей юности, Англия, где в пабах подают старинный эль «Брейкспир», где я жил возле аккуратных зелёных скверов Кенсингтона, где на крыльце стоят бутылки с молоком, где по утрам так вкусно пахнет поджаренными тостами и яичницей с беконом, где так приятно листать страницы Guardian, где люди спокойны и дружелюбны, где живут очаровательные девушки, способные предложить и приготовить чашечку чая в самый неподходящий момент, где мужчины честны и справедливы; зелёная, милая и отчасти провинциальная Англия Блейка, Хопкинса, Во и Честертона. Англия как противоположность Империи.
