Примером кризиса в культуре для Шпенглера является гибель Запада. Она представляет собой не более и не менее как проблему цивилизации. Шпенглер полагал, что кризис культуры – это простое вхождение ее процветания в заключительную цивилизационную стадию. Если иметь в виду всю культурную историю человечества, то, очевидно, что кризисы в культуре не являются случайным наказанием, эпизодом в ее судьбе или жестоким приговором. В мировой культуре, как мы видим, такого рода процессы сопровождают всю историю. Однако современный кризис носит системный характер. Он охватил науку, религию, искусство.
Ученые оставляют поистине считанные годы на все развитие. Они говорят о том, что прежде кризис происходил в какой-то одной сфере общества – либо в науке, либо в технологии, либо в промышленности, либо в сфере культуры или просвещения, либо был связан с религией, но всегда одно приходило на смену чего-то другого. Это и называлось переворотом или даже революцией, когда, например, теряла свои позиции религия, и ее сменял расцвет культуры и новых технологий, или, наоборот, приходила в упадок культура и ее сменяло развитие промышленности. Кризис Средневековья породил Ренессанс, на смену которому, в свою очередь, пришла эпоха Просвещения. Всегда одно приходило на смену другого.
Сейчас мы достигли такого состояния, когда во всей области деятельности человека в его мире он приходит к совершенно исчерпывающим результатам, которые являются отрицательными, означающими полное истощение.
Осознавая наступление полномасштабного кризиса, охватывающего буквально все сферы жизни и деятельности человека, академик Н.Н. Моисеев говорит: «Я хочу начать с утверждения о том, что, по моему глубокому убеждению, возможности общества потребления – цивилизации, возникшей в результате неолитической революции, – исчерпаны или близки к исчерпанию. Все блага, которые это общество было способно дать людям, ими уже получены, и человечество вступает в эпоху качественного изменения характера своего развития. Если пользоваться языком теории динамических систем, оно вступает в фазу бифуркации, когда будет происходить смена канала самого процесса общественной эволюции, самого типа эволюционного развития общества (а может быть, и самого характера антропогенеза)[531].
Современный кризис – это не стадия перед новым скачком процветания, а завершение цикла, окончательное угасание культуры. Кризис закономерен, однако не в том смысле, что культура не может осуществить совокупность своих возможностей.
То же относится и к религиозному влиянию. Наблюдается некоторый возврат человека к религии, но это не возврат к прежней форме, существующей в прошлом, когда вслед за иудаизмом получили развитие христианство и ислам и религия занимала значительное место в жизни человека. В конце прошлого века обнаружилось явление, которое не предвидел ни один философ или религиовед: религиозное возрождение.
Начавшейся в эпоху Возрождения секуляризации дали отмашку, маятник качнулся в другую сторону. Расколдованный («разволшебствленный» по Веберу) мир двинулся в сторону набожности. Начался реванш богов – именно так философы и религиоведы назвали этот феномен. Усилилась критика рационалистической традиции, возник обостренный интерес к вере.
В данной ситуации обнаружилось, что в результате нашего развития по всем направлениям – в сфере общественных отношений, науки и культуры – мы так ничего и не обрели. От общего разочарования человечество якобы развернулось обратно к религии, и весь мир начинает проявлять тягу или к традиционному вероисповеданию, или к всевозможным мистическим учениям и так называемым «духовным» методикам. На первый взгляд, кажется, что происходит возврат к прошлому.
Однако это не так. На самом деле, такое положение можно уподобить последней вспышке жизни перед окончательным уходом. Возврат к религии происходит для того, чтобы снова проверить, пересмотреть ее и увидеть, что и она, в сущности, не приносит человеку ожидаемых результатов, не оправдывает надежд, которые на нее когда-то возлагались. Человеку только кажется, что он сможет найти в вере для себя некую опору. В итоге не оправдаются существующие сейчас теории о наметившейся связи между религией и наукой, и мы, внеся религию в нашу жизнь, сможем избавиться от ощущения своего бессилия и беспомощности. Возросший интерес к вере в наши дни – это последний всплеск с целью раскрыть существующую в них пустоту, отсутствие ответа для возникающих ненаполненных желаний.
Мы еще станем свидетелями разворачивающихся религиозных войн, которые явятся пиком борьбы человека в битве за то, чтобы оставить свое существование на уровне
