Ференц молча обогнул прибор, взял со своего рабочего стола планшет и нажал на кнопку включения. Он не собирался доставлять Проктору удовольствие глупыми вопросами. Ему не нравился этот человек – с самого начала, когда Проктор появился на дорожке, ведущей к дому Ференца; за прошедшие недели неприязнь только усилилась. Проктор был угрюмым, саркастичным, неразговорчивым, чуть ли не сонным, но при этом излучал угрозу – холодную и смертельную. По правде говоря, он до чертиков пугал Ференца, но доктор ни за что не признался бы в этом.
В этот день предстояла несложная работа. Прибор находился в режиме ожидания, но его следовало запускать на половинной мощности по расписанию, как генератор, которым он в определенном смысле являлся. Однако для управления им требовалось два человека, и без Проктора было не обойтись. Если все пройдет гладко, осталось бы только потратить час-другой на проверку узлов, выискивая то, что способно привести к поломке, признаки перегрузки или износа. Слава богу, с такой работой Ференц мог справиться и один. Как инженер он чувствовал, что это необходимо сделать. Последние два раза Пендергаст брал с собой помощника – какого-то копа, решил Ференц. Ожидалось, что предстоящая вылазка займет по меньшей мере неделю. Судя по тому, что он узнал – и подслушал, – этому событию предстояло стать решающим. Когда эти двое выйдут из портала, Ференц получит оставшуюся часть бабок… на чем и закончится его работа.
При этой мысли он украдкой взглянул на Проктора. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди, и в свою очередь смотрел на Ференца. Это нервировало доктора.
– И чего же вы ждете? – спросил он, смутившись, и отвел глаза. – Давайте пройдем цикл проверки… пока мы еще не состарились.
Не сказав ни слова, Проктор занял место у своего пульта, а Ференц пробежался по базовому алгоритму проверки, который сам же и составил. Потом перешел к процессу активации, включив сначала основной, а затем и вспомогательный лазер.
– Разговаривайте со мной, – проговорил Ференц самым начальственным тоном, на который был способен.
– Линия ровная, – пришел столь же ровный ответ.
Прибор загудел громче, и Ференц оглянулся на контрольные датчики.
– Решетка стабилизировалась. Повышаю поле до пятидесяти процентов.
Гул снова усилился. Проктор уставился на контрольный пульт, вероятно не обнаружив отклонений. Сам Ференц не только наблюдал, но и вслушивался. Никаких перебоев, никаких всплесков.
– Тридцать секунд, – сказал он. – Приготовьтесь к выходу на базовый уровень.
Они выполнили алгоритм снижения мощности, пока прибор не заработал на холостом ходу. Ференц провел постоперационную проверку и приготовился к утомительной процедуре осмотра основных узлов и вспомогательных деталей. Взяв с рабочего стола кое-какие инструменты, он уже собрался поднырнуть под корпус прибора, не потрудившись пожелать приятного дня негодяю Проктору.
Но так и не услышал, как дверь открылась и закрылась. Ференц выждал минуту, затем поднял голову. К его удивлению, Проктор, в этот момент всегда уходивший из лаборатории, сидел на стуле возле двери и наблюдал за ним.
– Что вы здесь делаете? – спросил Ференц.
Проктор не ответил.
Ференц выпрямился.
– Мы проверили прибор, – сказал Ференц. – Больше вы мне не нужны.
– Изменение протокола, – повторил Проктор.
– Хорошо. Тогда, может быть, вы расскажете о вашем новом протоколе?
– С этой минуты доступ в лабораторию ограничен. Я буду впускать вас сюда для плановых проверок и обслуживания, помогать вам и наблюдать за вами при необходимости, а затем выводить вас обратно. Если возникнут какие-то проблемы с устройством или потребуется дополнительное обслуживание, вы должны предупредить меня, и мы поступим точно так же.
– И какой же теперь код у двери? Он может понадобиться мне для срочного ремонта или зачем-нибудь еще. А если случится замыкание?
– Датчики дыма, температуры и движения уже установлены и включены. Я всегда буду присутствовать в этой комнате, пока вы находитесь здесь. Если вам потребуется доступ к прибору в любое время дня или ночи, вы позвоните мне, и через десять минут я обеспечу вам его… И буду с вами, пока вы не закончите работу.
Ференц не верил своим ушам. Он вложил в этот проект столько времени и труда, а теперь, после ряда блестящих усовершенствований и мозговых штурмов, когда неразрешимые проблемы превратились в решающие успехи, его награждают таким вот отношением?
Подобно многим высокомерным, самовлюбленным гениям, Ференц мгновенно выходил из себя, как только его переставали холить и лелеять; вот и теперь эгоизм взял верх над другими, лучшими чертами.
– Правда? И когда это вам пришла в голову блестящая идея – ввести такой протокол?
– Я всего лишь следую инструкциям, полученным от агента Пендергаста, – холодно ответил Проктор.
