Не обращая внимания на кровь, хлеставшую из разрезанного рукава, Констанс ринулась в погоню. Д’Агоста хотел помочь ей, но волна слабости остановила его уже на пороге. При этом он отчетливо видел, как Манк вскочил в двуколку, запряженную холеным жеребцом. Очевидно, та поджидала его где-то поблизости и подъехала к особняку, как только появился Манк. Из кабины высунулась чья-то рука в перчатке и помогла ему подняться. Жеребец галопом помчался по Пятой авеню и пропал в зимних сумерках. Д’Агоста снова поднял револьвер, но попасть в цель не было никаких шансов. Он только переполошил бы весь квартал и привлек внимание полиции.
Констанс сбежала по ступенькам крыльца и бросилась к углу дома… И вдруг опустилась на колени в грязный снег, издав нечленораздельный крик ярости и боли и вытянув окровавленные руки в непроглядную ночь.
Перед глазами д’Агосты все закружилось, и он то ли осел, то ли рухнул на мраморный пол у самого входа. Темнота, не имевшая ничего общего со временем суток, сомкнулась над ним, и он прекратил хвататься за ускользавшее сознание.
Д’Агоста не знал, сколько времени пробыл без сознания, но наверняка не очень долго. Он лежал на полу в гостиной, Констанс стояла над ним с искаженным от ярости лицом и горящими фиалковыми глазами. Громко топоча сапогами, в комнату вбежал кучер и быстро осмотрелся.
– Ваша светлость, вы ранены! – закричал он с грубым ирландским акцентом. – Какой сукин сын?..
Словно не заметив его, Констанс продолжала смотреть на д’Агосту. Кучер тоже взглянул на него.
– Это сделал он?
Лицо кучера помрачнело, он подошел ближе.
– Мёрфи, позаботьтесь о Фелин, – сказала Констанс. – Она там, наверху. Разыщите Джо и не спускайте с него глаз. Велите прислуге запереть вход в дом.
– Хотите, я подгоню экипаж, и…
– Их уже не догнать, – ответила Констанс. – Так что присмотрите за Фелин и… Боюсь, этот монстр убил Мозли.
Мёрфи направился к лестнице. Начала сбегаться прислуга, но Констанс все смотрела и смотрела на д’Агосту, прожигая его взглядом, настолько пугающим, что он позабыл о раскалывающейся голове, ужасном положении… и всем остальном.
Д’Агосте хотелось что-то сказать, как-то объясниться, но его сознание еще недостаточно просветлело. Он с трудом сел, в голове все плыло после тяжелого удара.
Горничная перевязала раненую руку Констанс льняной тканью, но она по-прежнему сжимала стилет в другой руке.
– Прежде чем убить вас, – сказала она, указывая острием кинжала на д’Агосту, – я хочу получить объяснения.
Д’Агоста никак не мог подобрать слова. Констанс подошла ближе, и он со странным равнодушием подумал, что сейчас она перережет ему горло. Но тут где-то далеко застучали копыта скакавшей галопом лошади… А затем послышался настойчивый стук в дверь, куда более громкий.
– Откройте! – раздался крик с улицы. – Быстрее!
Это был голос Пендергаста.
Все еще глядя на д’Агосту, Констанс поднялась, прошла через приемную и распахнула входную дверь. На пороге, тяжело дыша от усталости, стоял Пендергаст.
– Ты? – только и смогла сказать Констанс.
Пендергаст проскользнул мимо нее, увидел д’Агосту, быстро подошел к нему и опустился на колени.
– Они забрали Белку? – спросил он.
Д’Агоста нашел в себе силы кивнуть.
Пендергаст бережно ощупал его с головы до ног и осмотрел раны, одновременно обращаясь сквозь зубы к Констанс:
– Мы не должны были встретиться в этом мире. Но раз уж это случилось, будет лучше, если ты выслушаешь все… и как можно скорее. Ленг знает о приборе. Он знает, кто ты такая. Он знает, что ты явилась из будущего, чтобы убить его. Он знает все.
Констанс уставилась на него:
– Это невозможно.
– Еще как возможно, – ответил Пендергаст. – Нам нужно подготовиться. Нельзя терять время.
– Он похитил Белку…
– Он опережает тебя на каждом повороте. На балу, за чаем… И поверь, это только начало.
Мраморный вестибюль наполнился тишиной, слуги полукольцом встали вокруг побледневшей Констанс. Стоя неподвижно, она смотрела, как Пендергаст поднимается и отходит от д’Агосты. Констанс не произнесла ни слова, но выражение ее лица непрерывно менялось, одна неведомая эмоция сменяла другую.
– Надо будет проверить, нет ли у вас признаков субдурального кровоизлияния, – предупредил д’Агосту Пендергаст. Обернувшись, он протянул руку Констанс, но та оттолкнула ее. – Ты не можешь позволить себе роскошь злиться на меня, – сказал Пендергаст. – Нам нужно подготовиться. Твоей сестре грозит смертельная опасность. Нам нужно…
Стук в дверь, осторожный и робкий, не дал ему договорить. Все повернули голову в ту сторону.
– Похоже, это доставка, ваша светлость, – заглянув в глазок, сказал дворецкий, к которому уже вернулось самообладание.
Пендергаст отошел в сторону, достал пистолет и нацелил его на дверь.
– Откройте, – кивнул он дворецкому.
На пороге стоял молодой посыльный в богатой ливрее, держа в руках красивую подарочную коробку, перевязанную лентой и украшенную благоухающими белыми лилиями.
– Посылка для ее светлости герцогини Иглабронз, – объявил он.
Констанс недоуменно уставилась на него:
– Что это за дрянь?
