– В частности, – прибавил Колдмун, – по подозрению в убийстве Грейсона Туигла и Юджина Мэнкоу.
Секунду-другую Армендарис разглядывал окружавшие его суровые лица, а затем обернулся к Колдмуну.
– Армстронг, что здесь происходит? – спросил Армендарис.
– Уведите его, – сказал Колдмун.
Агенты взяли Армендариса под руки и потащили к офису службы безопасности. Лишь теперь, под воздействием грубой силы, миллиардер словно очнулся от оцепенения.
– Нет! – закричал он, упираясь. – Что здесь происходит? Что вы делаете?
Колдмун внутренне поморщился. Как раз этой сцены он надеялся избежать.
Увидев, что арестованный сопротивляется, подбежали другие сотрудники. В очереди заохали и стали отшатываться назад, около дюжины пассажиров мгновенно подняли телефоны.
– Это ошибка! – кричал Армендарис. – Вы сказали «убийство»? «Кража»? Безумие, чудовищная ошибка! Что вы здесь делаете? Куда вы меня тащите?
И тут, к огромной досаде Колдмуна, парень начал вырываться, раскачивая державших его агентов из стороны в сторону. Притворную утонченность и обходительность как ветром сдуло. Чтобы усмирить его, сбежались новые стражи порядка, которые, то подталкивая Армендариса, то таща его за собой, впихнули арестованного в кабинет. Тот все еще сопротивлялся, но голос его уже срывался на визг:
– Помогите! Помогите! Армстронг, я ни в чем не виноват! Не позволяйте им увести меня! Не позволяйте…
Бронированная дверь закрылась, его протесты теперь звучали приглушенно и вскоре утихли совсем. Взволнованный ропот толпы тоже смолк, пассажиры вернулись к своим делам, торопясь покинуть аэропорт. Колдмуна поразило, как многому он еще должен научиться в оценке людей. Он потратил не один час, составляя мысленное досье на Армендариса, но это представление застало его врасплох. Он никак не ожидал такого театрального возмущения, таких отчаянных попыток убедить всех в своей невиновности и вырваться на свободу.
Его размышления прервал один из агентов майамского отделения:
– Отлично сработано, Колдмун! Таможенной полиции с департаментом нацбезопасности еще долго придется с ним разбираться – таков порядок. Вряд ли мы получим его в свое распоряжение раньше чем через три-четыре часа. Не хочешь вернуться в офис?
– Нет. Спать – вот чего я хочу. – Колдмун машинально повернул в сторону служебной парковки, но вдруг остановился. – Позвони, когда его передадут нам, хорошо?
– Не вопрос.
– Спасибо, – сказал Колдмун и ушел.
Дело закончено. Они взяли преступника. Конечно, нужно было еще подобрать хвосты – арестовать сообщников, допросить задержанного, найти доказательства, – но главная задача состояла в том, чтобы доставить Армендариса в Штаты, и эта часть операции прошла как по нотам. Просто сказка – то, с каким рвением он клюнул на наживку. Странное дело, но Колдмун не чувствовал ничего особенного. Он жалел лишь о том, что д’Агоста не присутствовал при задержании. Интересно, видел ли когда-нибудь капитан-лейтенант нью-йоркской полиции оскароносное представление вроде того, что устроил Армендарис, когда на нем защелкнули наручники?
Д’Агоста покоился в кресле с подголовником, наблюдая за тщетными попытками восходящего солнца проникнуть сквозь жалюзи, погрузившие гостиную в полумрак. В голове стучало – в такт биению сердца.
Прошедшие с момента нападения часы ползли мучительно медленно, и весь дом, казалось, застыл в потрясении. Пендергаст зашил и перебинтовал рану Фелин, затем вколол ей антибиотик, принесенный из двадцать первого века, который лежал у него в кармане. Мёрфи отнес в подвал тело Мозли и захоронил под заново выложенным кирпичным полом. Джо спал наверху, у себя, за ним присматривала горничная. Остальные слуги вернулись в свои комнаты – кроме Госнольда, не желавшего покидать гостиную.
Рассыпанный пепел смели обратно в урну, которую тут же унесли с глаз долой. Открытка, доставленная вместе с ней, осталась там, куда ее положил Пендергаст: на столике в комнате д’Агосты. Всю долгую ночь д’Агоста не решался прочесть ее. Но небо постепенно светлело, и в конце концов он, сделав болезненное усилие, повернул голову к столику и дотянулся до открытки.
