Он выругался вполголоса, не отрывая взгляда от рабочего места. Он потратил двадцать минут на вычисления в уме, чтобы достичь «зоны потока», как называют программисты обостренное состояние сознания, в котором они пишут лучшие свои коды. И теперь не собирался тратить время на проклятого надоедливого Проктора с его вопросами.
– Убирайтесь! – рявкнул он через плечо. – Через час вы получите отчет.
– Ради всего святого, заканчивайте работу, я подожду здесь, если вы не возражаете, – послышался ответ.
Ференц обернулся и увидел, как Пендергаст смахивает пыль с края стола из мыльного камня и усаживается на него.
Вот так сюрприз! Со времени первой встречи, состоявшейся почти неделю назад, Пендергаст ни разу не появлялся в подвальном помещении, где стоял прибор. По крайней мере, тогда, когда Ференц находился здесь. Они отужинали вместе в первый вечер, после чего пили вино и коньяк; кончилось тем, что Ференц проспал весь следующий день. Пендергаст задал множество вопросов, но Ференц еще не мог сказать ничего определенного. В следующие два дня Ференц ужинал один в огромной столовой, настолько пугавшей его, что он попросил миссис Траск впредь приносить еду прямо в комнату.
Зато Проктор посещал лабораторию дважды в день, слушая доклады, и, кроме того, порой появлялся неожиданно. Ференцу он не нравился. С каждым приходом Проктора Ференц все сильнее ощущал исходившую от этого человека опасность и поэтому испытывал все большее беспокойство в его присутствии. Шофер, телохранитель и черт знает кто еще, он никогда не вел себя угрожающе или враждебно, да и вообще почти ничего не говорил – только выслушивал устный отчет Ференца каждое утро и каждый вечер, не делая никаких пометок.
После того ужина Ференц практически не видел Пендергаста. И вот он здесь, сидит на лабораторном столе.
На мгновение Ференц ощутил проблеск гордости: прибор выглядел совсем иначе, чем неделю назад – с поврежденными транзисторами и сгоревшими осцилляторами. Теперь его окружал аккуратный каркас, поддерживавший отдельные агрегаты и печатные платы со множеством высокоточных деталей. С потолка свисали на нитках листки со схемами и уравнениями. Чуть в стороне гудел мощный генератор, выпуская отработанный воздух через трубу в потолке. По полу змеились силовые кабели.
Ференца раздражал неподвижный взгляд Пендергаста, и в конце концов он бросил попытки сосредоточиться. Доктор был не из тех, за кем нужно постоянно присматривать, пусть ему и выписали такой чек. Эта особенность и привычка без приглашения заглядывать в чужие рабочие кабинеты привели к тому, что он быстро вышел из проекта создания марсохода. Отчеты Ференца Проктору, перемежаемые настойчивыми требованиями предоставить компоненты, выглядели довольно туманными. Но было понятно, что в общении с Пендергастом подобная тактика может привести к нежелательному результату.
– Когда кто-то отвлекает от работы, это всегда раздражает, – сказал Пендергаст. – Но прошло уже около недели, и я хотел бы получить о ваших успехах не только те отрывочные сведения, которые удается выбрать из отчетов Проктора.
– Хорошо, – ответил Ференц, отряхивая пыль с колен.
– Я буду крайне признателен за лаконичность и доступность объяснений, но меня все же заинтересовало кое-что в составленном вами списке необходимого. – Он достал из кармана лист бумаги и развернул его. – Галлий. Мышьяк. Чистое, без примесей, золото. Высокоточный фрезерный станок. Коллиматорные линзы. Вертикально ориентированный диодный лазер, настроенный на длину волны в тысячу шестьдесят нанометров. Несколько… э-э… модулей А-икси-зет… Я правильно произношу? – (Ференц кивнул.) – А вот этот пункт доставил Проктору наибольшие трудности: рефрижератор с ядерным адиабатическим размагничиванием. – Пендергаст сунул листок обратно в карман пиджака. – Стоимость закупок сравнялась с размером вашего вознаграждения.
Он замолчал, но его бледные, приводящие в замешательство глаза остановились на Ференце.
– Послушайте, приступая к этому проекту, я был уверен, что он обойдется в гораздо большую сумму, – сказал Ференц. – Считайте, что вам еще повезло. – (Пендергаст ответил молчаливым кивком.) – Хотя, откровенно говоря, я опасался, что никакие деньги не помогут привести прибор в рабочее состояние. Если честно, я даже не верил, что он способен на то, о чем вы рассказывали. Но когда я осмотрел его, прочел блокноты и, наконец, понял стоящую за ним физику… Должен сказать, что я потрясен. Этот прибор… невероятен.
«И стоит неимоверную прорву денег», – не стал добавлять он.
– Рад это слышать, – сказал Пендергаст и добавил после паузы: – Одна из причин того, что вам назначено высокое вознаграждение, заключается в том, что технология должна остаться в секрете.
Проклятье! Этот черт будто читал его мысли. Ференц покорно склонил голову.
– Разумеется, вы и сами представляете, какими будут последствия, если высвободить всю эту мощь в нашем развращенном, продажном, жестоком и невежественном мире.
