– Да. Я должен уладить кое-какие дела. Проктор выдаст вам полмиллиона наличными, после того как вы проведете испытания. – Он поднял руку, предвосхищая возражения Ференца. – Независимо от того, будет он работать должным образом или нет, как мы и договаривались. И вы получите еще четверть миллиона по окончании определенного срока, в течение которого будете… э-э… обслуживать прибор.
Он сделал быстрое движение рукой, указывая на выход из библиотеки.
В следующие пятнадцать минут Ференц навел подобие порядка в лаборатории, потом снял временный каркас и сверился с длинным рукописным списком, куда был занесен каждый элемент прибора, каждый показатель настройки и каждый пункт алгоритма работы: все необходимое, чтобы открыть портал в другую вселенную.
В общем и целом он был атеистом – «в общем и целом», потому что всегда предпочитал узнавать «как», а не «почему». Он участвовал в самых разных проектах, от создания ядерного оружия до исследования иных планет. Но с этим прибором было иначе. Будучи неверующим, Ференц все же понимал, что заключил негласное соглашение с мирозданием, определяющее границы, за которые человек не должен заходить… и, восстанавливая прибор, он проверял это соглашение на прочность.
Читая и перечитывая старые блокноты и бумаги в папках, просматривая кадр за кадром видео Проктора, он понемногу уяснил себе историю прибора и особенности работы его первых версий. Теперь устройство предназначалось не для того, чтобы заглянуть на несколько минут в будущее. Его окончательный вариант должен был переправить человека в прошлое, причем дата и место были четко определены: 27 ноября 1880 года, площадь Лонгакр в Нью-Йорке. Для этого следовало обеспечить надежный проход через несколько параллельных вселенных, включая и ту, которая вызвала кровавую вакханалию в Саванне.
«Вызвала кровавую вакханалию». Может быть, именно из-за этого у него вдруг засосало под ложечкой. Теория множественности миров, предложенная три четверти века назад, стала краеугольным камнем квантовой механики. И все-таки одно дело – изучать эту теорию, прощупывать ее границы с помощью суперколлайдеров, сверхпроводимости или магнитных полей при температуре, близкой к абсолютному нулю, и совсем другое – забросить человека прямо в «сумеречную зону». Он знал, что проекты, в которые его приглашали, притягивали его сильно, даже слишком сильно… но всегда понимал, по какой причине за них взялись.
Пендергаст и так очень богат, ему незачем отправляться в определенное место и время, чтобы сколотить состояние. К тому же он вовсе не дурак и прекрасно осведомлен о том, в какое опасное дело ввязывается. Однако всего несколько минут назад он с легкостью отмахнулся, когда Ференц заговорил об опасностях. Какими бы ни были мотивы, для этого человека они имели чрезвычайную важность.
Если отбросить в сторону эти игры со вселенной, именно секретность, на которой настаивал Пендергаст, больше всего раздражала Ференца. Пендергаст наотрез отказывался раскрывать свои планы. С Проктором он наверняка обсуждал все до мельчайших деталей, но любой вопрос Ференца встречал чуть ли не враждебно: «Ваша задача – привести прибор в рабочее состояние. Зачем это нужно – мое личное дело. Расспросы и любопытство не приветствуются».
Доказательств у Ференца не было, однако он чувствовал, что Пендергаст не только не давал согласия на последнюю операцию, которая привела к разрушению оригинального прибора, но, возможно, даже не предвидел ее.
Размышления Ференца прервал Проктор, вошедший в лабораторию с потертым портфелем в руке. Он поставил портфель в угол, закрыл дверь и молча огляделся. Ференц две недели работал вместе с ним с утра до ночи, и, хотя этот парень был настоящим подарком небес, от него исходили недоверие и скрытая угроза. Однако Проктор понимал, что Ференц вкладывал в работу над прибором душу и сердце. Никто не мог усомниться в этом. Собранный аппарат был сложнее и изящнее своего предшественника, поскольку должен был служить для связи с определенной вселенной в определенный момент времени. Из-за его сложности требовались два оператора вместо одного. Все внимание Проктора поглощали тонкая настройка и постоянная необходимость поддерживать сверхнизкую температуру главного узла в узком диапазоне. Ференц же управлял лазером вспомогательного узла, инициируя и поддерживая процесс плетения, а также регулировал решетку магнитных потоков, формирующую портал.
