Кабинет психотерапевта полностью

Наши с Томом терапевтические отношения тоже развиваются по этому сценарию. Он достаточно часто ведет себя бессовестно и неуважительно по отношению ко мне, но в такие моменты мне кажется, что он особенно страдает. Он производит впечатление человека с тонкой кожей, которого страшно ранить, а тем более уйти от него. В такие моменты я думаю: «Надо относиться к нему особенно осторожно», что отнюдь не просто, поскольку сам он со мной не считается.

Насколько Том озабочен тем, чтобы жена была благосклонна к нему, и прибегает к разным уловкам, чтобы удерживать власть над ней, настолько же безжалостно и вероломно ведет себя с ней. Он лжет ей без зазрения совести, в чем признается на одном из сеансов. Он уже несколько раз изменял ей. Например, однажды сразу после ссоры он поехал к «старой знакомой», чтобы «выпустить пар» (просто заняться сексом). В тот же вечер он раскаялся, благоразумно вернулся к жене и имел с ней «примирительный секс», не упомянув, конечно, о том, где был на самом деле. Том рассказывает без намека на чувство вины. Его не смущает, что он обесценивает обеих женщин. Он даже будто хвастается тем, что ему удалось обмануть жену и в то же время завоевать ее доверие, ведь она решила, что он одумался.

— Вы торжествуете из-за того, что крутите женщинами как хотите, — отмечаю я.

Для Тома секс — поле битвы за власть. Доминирование и подчинение — его любимая тема, когда он посматривает порнографию.

То, как Том описывает свои отношения с женой, наталкивает меня на мысль: а нет ли у него психопатических наклонностей, пусть внешне кажется, что он сохраняет самообладание? Том применяет не физическое насилие, а эмоциональное и психологическое.

В душе я сочувствую Стефани и желаю ей развестись с ним. В то же время я опасаюсь такого поворота событий, поскольку знаю, что Тому тогда станет еще хуже. Как будто Стефани выступала буфером между мной и им, закрывала от чего-то, внушающего мне страх. Если ее не будет, я стану беззащитным и это «что-то» захлестнет меня. По сути, женщина для Тома — это воплощение его болезненного опыта, повод причинять боль, которую он когда-то испытывал сам. Это человек, от которого Том эмоционально зависит и которого очень боится потерять. Но в то же время она и объект ненависти и презрения. Я подозреваю, что Том в каждой женщине видит свою мать. Причем не обязательно реальную, а внутреннюю, которая не имеет пола и представляет собой собирательный образ всех, кто вызывает у него определенные неприятные чувства. Ведь у него опыт общения с матерью был крайне оскорбительным и постыдным, и он мобилизует все противоядия, которые находит в шкафчике, где хранится оружие нарциссической личности. Том стоит перед дилеммой: он ненавидит то, что любит больше всего, и разрушает то, без чего не может жить. Тот, кто пробуждает в нем заветное чувство, угрожает разочаровать и все испортить. Поэтому Том чувствителен к мельчайшим разногласиям, ему сразу начинает казаться, что на него нападают. Психотерапевт для него тоже «мать».

На втором и третьем году терапии мы полностью выявляем деструктивную личность Тома, которая владеет им. В этот период он рассказывает сон, в котором охотится на убийцу. Он преследует злодея по лесам, но внезапно понимает, что все наоборот: убийца охотится за ним. А в следующий миг оказывается, что убийца — он сам. В снах кровь течет рекой, повсюду все красное, «как будто я побывал в аду». В другой раз он рассказывает сон, в котором Бог принимает его на Небесах. Он растворяется в синеве, но в следующий момент просыпается, сердце колотится так, что он думает, будто умер. Потом опять возвращаются кошмары. Ему снится, что вся страна под гнетом хладнокровного фашиста, который жестоко пытает всех, кто не согласен с ним. Том видит сны о мировой войне: его родной город опустошен, одни руины вокруг, в них живут дети.

Я спрашиваю:

— Вы тоже среди этих детей?

Сны помогают мне составить представление о внутреннем мире Тома. Они отчасти объясняют абьюзивное поведение мужчины: кровавый ад, душа на военном положении. Том в своих снах заложник системы, хотя очевидно, что он склонен к драматическому преувеличению: это должны быть ни много ни мало мировая война, всемогущий диктатор и божественное спасение. Фашист, который вновь и вновь встречается в снах Тома и совершает жестокие акты насилия, вероятно, отражает нарциссическую структуру его психики. Психоаналитик Герберт Розенфельд в своих исследованиях сравнивает психическую структуру нарциссов с конструкцией тоталитарного государства. В центре могущественный тиран, злой сверх-я, с безмерной силой, неуязвимый, которому подчинена вся жизнь. Он нетерпим к слабости, зависимости, чувствительности, любви. Эти чувства он изничтожает путем изощренных пыток. Во внутреннем мире Тома господствует принцип: только у сильного есть право жить. Психотерапия также представляет угрозу для его сверх-я.

В декорациях своего сна Том не единственный несчастный ребенок, словно что-то в нем ищет нежности и участия.