С Томом мы распрощались на десятом году психотерапии, это заслуживает отдельной главы в истории болезни. Часто в конце длительных процессов снова активизируются центральные внутренние конфликты и призраки прошлого появляются в последнем акте, прежде чем окончательно обрести покой. Последняя глава нашей истории — это взгляд назад, она посвящена горю и гордости за проделанную работу. Наконец, здесь речь идет о благодарности, которая всегда становится противоположностью нарциссической зависти. За несколько недель до последнего сеанса Том благодарит меня за то, что я так долго терпел его, и вообще: «За все те годы, что вы были рядом со мной. И не сдавались». Я знаю, как много значат эти слова. Позади почти десятилетие совместной работы, всего более 1000 часов психотерапии. Стоило ли это таких усилий? Этот очень длительный процесс, конечно, не может рассматриваться исключительно с точки зрения лечения заболевания. Он также описывает глубокое личностное развитие. Проблемы Тома не ограничивались конкретным симптомом или конфликтом, а охватывали всю структуру личности и влияли на способы выстраивания отношений с окружающими, на то, что называется нарциссизмом. Я попытался описать в данной истории, насколько многогранна реальность, стоящая за этим термином. К тому же Том настойчиво шел к излечению. Ни одного сеанса он не пропустил, не отменил без уважительной причины. Я восхищался им, и для меня это всегда было признаком того, что в нем есть кто-то, кроме «фашиста». Наша работа, конечно, не представляет собой панацею от нарциссизма. Не для каждого человека с такой структурой личности такой подход подойдет. И чем дольше длится терапия, тем больше она становится индивидуальной, уникальной историей взаимоотношений между двумя людьми. Это были 10 лет и моей жизни, я тоже менялся и развивался. Но разве это не относится к любой психотерапии?
Терапия была необычной прежде всего потому, что Том сам оплачивал сеансы, поэтому не было ограничений и события шли своим чередом. В отличие, например, от ориентированной на расстройство аналитической психотерапии в рамках почасовых квот медицинской страховки, где, безусловно, следовало бы расставить акценты иначе и, учитывая ограниченное время, тщательно планировать лечение. Том был в привилегированном положении, хотя, конечно, я стараюсь найти необходимое время для всех пациентов. Удалось ли трансформировать нарциссическую организацию личности Тома? Я думаю, что да, и даже во многом. Конечно, речь не идет о грандиозном перерождении и создании совершенно новой личности. Отчасти Том стал даже печальнее и задумчивее, чем до терапии, но в то же время более внимательным к собственному внутреннему миру. Он не преследует других, потому что никто не преследует его. Он меньше угрожает другим, потому что сам чувствует себя в безопасности. Это заметно даже в его сновидениях, которые к концу терапии стали менее кровожадными и кошмарными, а иногда даже остроумными. Внутренним преследователем была его ненависть к себе, усвоенная в раннем детстве. Этот враг ослабевал, чем дальше Том продвигался по пути исцеления и узнавал, что в нем есть не только плохое. Маленький мальчик, уязвимый зверек, которому он хранил верность, хотя изо всех сил пытался лишить себя и меня надежды на позитивные изменения. Потребовались годы, чтобы понять, что существует альтернатива логике силы, в соответствии с которой он до тех пор выстраивал свои отношения. Я думаю, это стало возможно только благодаря тому, что Том в ходе нашей работы обнаружил в себе что-то светлое, отчасти детское, нуждающееся в защите: голого землекопа, которого не нужно уничтожать, чтобы не оказаться бессильным и в чужой власти.
Изменения в Томе также привели к переменам в его окружении. Особенно значимой трансформация оказалась для его дочери Лисси, а также для его сотрудников. Терапия никогда не бывает полезной только для одного человека, иногда она может даже остановить передачу негативного опыта и порочных установок из поколения в поколение. Позже станет ясно, сможет ли Лисси использовать это изменение в своем отце, чтобы залечить некоторые из своих травм и не передать их своим детям. В конце концов, это кусочек вновь обретенной жизни, который Том может передать дальше. И величайшим подарком психоаналитику от его пациента становится, пожалуй, его развитие.
Мы благодарим всех, кто помог нам в создании этой книги, особенно тех, кто поделился с нами случаями из своей терапевтической практики и позволил рассказать их истории. Спасибо Михаэлю Гингельмайеру, Флориану Мюллеру, Саре Хури, Нику Кёсслю, Маргарете Мюллер, Сюзанне Лёц, Моатазе Аль-Салха за то, что они давали ценные советы. Особая благодарность Лене Дайкер за внимательное сопровождение, а также Аннике Доменко, благодаря которой эта книга появилась на свет.
