Том за лето полностью преобразился. Он переделал весь дом, как он подчеркивает, по своему вкусу. «Больше никаких бежевых диванов и ковров», — говорит он. Вместо этого — яркие цвета и современные произведения искусства. В том числе картина художника, чья работа висит и в моей клинике. Только детскую комнату Лисси Том не трогает.
— Она должна остаться прежней, возможно… — Том не договаривает.
Хрупкая связь между Лисси и Томом не обрывается. Он помогает ей с переездом в город, где она собирается учиться, рад возможности провести с ней время. «После этого она еще и пригласила меня выпить пива с ее лейтенантом. — Том весело смеется. Ему странно видеть свою дочь такой взрослой. И после паузы он добавляет: — Я горжусь своей малышкой». Том в последнее время мне очень симпатичен. И я чувствую себя отцом, который гордится своим ребенком. Следующие несколько месяцев не всегда будут такими счастливыми и мирными, но новые события в жизни Тома случаются все чаще. Он снова достает свою коллекцию старых джазовых пластинок, с удовольствием слушает их, ходит на концерты и другие культурные мероприятия: спектакли, лекции, вернисажи. Стефани никогда не любила этого: «Как старый картофельный мешок, просто слонялась по дому». Том старается не позволять себе постоянно возвышаться над бывшей женой. Но иногда так легче справиться с разлукой. Том не застрял в беде. Его все больше занимает свобода, новое отношение к жизни.
У Тома еще никогда не было столько времени на себя. Раньше, будучи молодым, неженатым, он погружался в дела, работу и злоупотреблял алкоголем. И сейчас работа остается для него верным спутником: он много трудится, и, как правило, с большим удовольствием. Впервые он может провести время в одиночестве. Я подозреваю, это не угнетает его, потому что, говоря психоаналитическим языком, «внутренние объекты» его больше не преследуют, как в начале терапии. И ему больше не нужно преследовать других, когда ему тревожно. Приближается Рождество, а вместе с ним и тема грусти; снова праздники в одиночестве. Тому трудно признавать свою печаль. С иронией он замечает: «Ну, старик, хорошо это или плохо — быть хозяином в собственном доме на Рождество? И стоит ли этому радоваться?» Друзей у него почти нет, а немногочисленные знакомые, с которыми он поддерживает контакт, проводят праздники с семьями. Ехать к матери в родной город Том не хочет: «Слишком много стресса и неприятных воспоминаний». Незадолго до Рождества ему звонит Лисси. Она спрашивает, не хочет ли он провести второй рождественский день вместе. Она бы зашла к нему, заодно захватит кое-что в своей комнате и еще раз увидит дом; она хочет принести ему печенье, которое испекла сама. «Она сразу дала понять, что не останется на ночь, — говорит Том. А через некоторое время добавляет: — Я все равно рад, с нетерпением жду, что она скажет».
На этом мой рассказ заканчивается, хотя терапия на тот момент еще не завершена. Том еще ходит ко мне почти три года, мы только сократили частоту встреч. Ему необходимы время и пространство для собственной жизни. Характер терапии меняется. Теперь Том все больше размышляет о будущем, о том, как он может применить полученный опыт в реальной жизни. У него появляется женщина, которая «сильно отличается от Стефани», но вскоре они расстаются, поскольку она ему «не подходит». Он поддерживает связь с Лисси, не глубокую, но все же значимую. Том помогает дочери в учебе, изредка встречается с ней. Однажды Лисси говорит ему: «Папа, ты изменился». Это очень трогает Тома.
