– Где живет ваш товарищ? Как нам разыскать его? Вы же понимаете, что вопрос о вашем освобождении мы можем обсуждать только с вашим штатским доверенным, – расспрашивал опытный человек, разглядывая Феретти и удивляясь, что люди Большого Ингуша до сих пор сохранили дисциплину и не задрали эту глупую девку, забравшуюся по самые ушки в очень мужские дела. «Боятся Руслан Русланыча», – с удовольствием отметил он. Сам опытный сутулый человек Ютова не боялся, а трудился для него из уважения. Можно было бы назвать это даже любовью, но человек не выносил такого ничего не значащего, ни к чему не обязывающего слова. Вот ведь дура-девка – по глазам видно, что любит этого Логинова, а сейчас сдаст его мне с потрохами. А о Большом Ингуше она, похоже, и не знает ничего.
Мария и готова была бы рассказать о Логинове, но перед ее глазами возникло похожее на гнилую грушу лицо Картье, которого вывели из другого сарая, чтобы показать ей. Картье никогда не говорил лишнего – даже ей. Ни адресов, ни фамилий. «Боже мой! – спохватилась она. – Может быть, я уже наговорила лишнего?! Если Гаспар решит, он даст адрес Логинова. А я не знаю больше ничего!»
– Я ничего не знаю! Клянусь вам!
От опытного человека не ускользнула растерянность, промелькнувшая в глазах итальянки, но после того, как она разревелась и заголосила, что не знает адреса Логинова, он поверил ей – похоже, швейцарец не посвящал ее в детали. Чего только таскал за собой? Не любовница, не секретарша, а так, баловство одно. В конце концов, чего стоило найти в городе Москве Владимира Логинова, в июне месяце побывавшего у них в Ингушетии…
Для порядка он еще раз, уже поплотнее, поработал с Картье, и тот, конечно, вспомнил о Большом Ингуше, к которому не доехал, и о Логинове – но его телефон на память Картье не знал, а оставил в том самом злополучном дипломате, что был позабыт в спешке в брошенной «Волге».
Вернувшись к Ютову, опытный человек доложил о своих успехах.
– Что советуешь, Соколяк, будем поднимать этого Логинова со дна? Где там убежище черной этой птицы, давай-ка, разузнай.
– Руслан Русланович, а он, похоже, наш, «афганец».
– Тем проще найти. Или боевого товарища жаль? А что жалеть? Иммануил Кант говорил, из кривой березы нечто прямое вряд ли выстругать. А твой «афганец» кривой, потому как разве бывают прямые «афганцы»? К тому же, Соколяк, мы его только пощупаем. Пока. Пока черная птица черным крылом не взмахнула. Ты у меня человек тонкой механики. Если бы жалеть пора пришла, я бы и сейчас к Рустаму обратился.
– Механика механикой, Руслан Русланович, а саквояж часовщика упустили?! Надо было ко мне, а не к Рустаму обращаться. Я еще удивляюсь, что они девку не опорочили, грубые люди.
– На Рустама не греши. Он тоже человек мне преданный. Если я сказал, что первая ночь за мной, будут на цепи ходить до рассвета!
Большой Ингуш едва поднял голос, и Соколяк понял, что добился своей цели – просчет с дипломатом не позабудется теперь Рустаму. И это правильно, потому что верный, по-настоящему верный человек в большом деле может быть только один!
Ютов угадал мысли помощника. В общем-то, он был с ним согласен.
– Поезжай обратно в Москву, крути Логинова, проверь через наших людей в конторе, не спелся ли он с кем из ФСБ, – вот что главное. Или они по сезонной разнарядке всполошились? Вот что главное в этом второстепенном деле. А заодно еще дело сделаешь – навести в столице человека нашего на три буквы «М» и спроси у него, добрались ли до него мои важные гости. Если да, то деньги ему передай, долю его скромную. Я бы Рустама послал, да он мне тут сейчас нужен.
Контора, конечно, и не думала суетиться из-за Картье. Просто сразу по трем частным каналам поступили по делу швейцарца запросы, вот и создалась у внимательного Ютова видимость, что «контора пишет»! С частными просьбами теперь так: частные просьбы надо хоть по минимуму обрабатывать, справки собирать, запросы для проформы слать. А что ж делать? Не прожить сейчас в конторе на одну зарплату. Путин, Мутин, свой, говорили, парень, а карман как опустел при Боре, так и оставался дырявым. Так что вроде как вышла по Картье Большому Ингушу ложная тревога, но опытный Юрий Соколяк того не знал и отработал задание честно, настропалил своего шустрого человечка с Лубянки.
