В довершение всего заметим, что Нику Чаушеску — это не просто экстравагантный «коммунистический плейбой» и политически активный сын диктатора. Он близкий друг и бизнес-партнер такого видного международного бизнесмена, как известный по «делу "Бэнк оф Нью-Йорк"» Брюс Раппопорт. Эта дружба вряд ли сводилась только к «распилу бабок». Дружба с Раппопортом — это огромный транснациональный политический ресурс в руках Нику и той части секуритате, которая поставила на сына диктатора. И этот ресурс просто не мог не быть картой в той политической игре, которая велась накануне свержения Чаушеску.
Еще одна любопытная деталь.
12 сентября 1989 года парижская Figaro опубликовала статью о Румынии, в которой упоминается Фронт национального спасения — как «организация, до сих пор неизвестная, объединяющая реформаторов горбачевского толка». В момент свержения диктатуры именно эта организация во главе с Ионом Илиеску, о которой население прежде ничего не знало, взяла власть в свои руки!
Налицо очевидная «утечка». Причем «утечка» явно неслучайная и явно из неслучайного места. Франция эпохи Миттерана — очень близкий партнер режима Чаушеску. Более того, уже после падения румынского диктатора имели место несколько скандалов по поводу «спецфинансовых отношений» между Парижем и Бухарестом.
Знала ли секуритате о румынском ФНС? Конечно, знала. Возможно, какая-то часть (уже тогда крайне расколотой) секуритате этот ФНС и создала. И «вела», например, «на паях» с оппозиционными Чаушеску группами в армии. А тогда не исключено, что «утечка» в Figaro — это попытка французских спецслужб предупредить дружественного Чаушеску о том, что именно данную структуру готовят на роль его политического могильщика.
Суммируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что к середине декабря ситуация в румынских верхах была накалена до предела. Свои интриги друг против друга (а заодно и против диктатора) плели обе стороны — и армия, и секуритате.
Причем секуритате (точнее, влиятельные круги внутри нее), видимо, не хотела окончательного падения Чаушеску, а желала передать полноту власти кому-то из семьи диктатора. Скорее всего, Нику Чаушеску.
А вот армия, видимо, была настроена более радикально. Ей нужно было не только убрать диктатора, но и не допустить прихода к власти угодного секуритате «наследника вождя». В первую очередь, Нику Чаушеску. Вот такова была диспозиция.
Однако вернемся к ходу «румынской революции».
18-20 декабря Чаушеску был с визитом в Иране. Этот визит был запланирован заранее. Однако в связи с тимишоарскими событиями он улетел в Тегеран без значительной части свиты и жены Елены, которая осталась в Бухаресте «на хозяйстве».
Почему Чаушеску вообще не отменил этот визит? Хотел показать, что у него все хорошо? Или летал туда с конкретной целью — попросить у иранских лидеров боевиков для подавления беспорядков? Ответа на этот вопрос нет до сих пор. Однако нельзя не зафиксировать странное поведение диктатора и не сказать, что зарубежный визит в такой обстановке не может не преследовать «чисто конкретные» цели.
При этом сам Бухарест с 19 декабря находился на военном положении. В городе хозяйничали полиция, госбезопасность и частично армия.
20 декабря в середине дня Чаушеску прибыл в Бухарест. В тот же день было принято решение провести на следующий день — 21 декабря — «митинг в поддержку социализма».
21 декабря в ходе проправительственного митинга среди толпы неожиданно появляются плакаты и выкрики против Чаушеску и его режима. Сотрудники секуритате пытаются схватить оппозиционных агитаторов, но нарываются на вооруженный (!!!) отпор. По официальной постреволюционной версии, вооруженный отпор оказали оппозиционно настроенные студенты. По неофициальной, в схватку с секуритате вступили одетые в штатское сотрудники румынской военной разведки. То есть армия публично и наглядно определилась в своей античаушесковской позиции.
И не только армия. Телевидение тут же, словно по мановению волшебной палочки, начинает антиправительственную пропаганду!
Взбешенный Чаушеску покидает митинг. В здании ЦК РКП он проводит совещание с членами Политбюро и силовиками и требует применения силы против демонстрантов. Все силовики, в том числе шеф секуритате и глава МВД, отказываются выполнять такой приказ, мотивируя тем, что применение силы лишь усугубит и без того сложную ситуацию.
Чаушеску покидает заседание, заявив, что присутствующие должны выбрать себе нового лидера государства, чьи приказы они хотели бы исполнять. Находившаяся здесь же Елена Чаушеску уговаривает мужа вернуться. Шефы госбезопасности и полиции, пусть и с оговорками, заявляют о своей готовности подчиниться президентскому указу о применении силы.
Лишь один человек — министр обороны Румынии генерал армии Василе Миля — категорически отказывается применять силу.
А дальше начинается нечто, что повернуло события.
