«Кстати, есть еще один губернатор-преемник. Краснодарец Александр Ткачев.
— Тот самый, что косу Тузла хотел у Украины отобрать?
— Вот видите, у него уже есть репутация. Ив глазах народа очень даже выигрышная. — Белковский обвел «галку» Ткачева кружком. Получилось вроде мишени. — Ткачев — самый избираемый на сегодня из колоды Путина.
— Кто же его двигает?
— Силовики и влиятельный бизнесмен Олег Дерипаска.
— А либералы?
— Они от Ткачева в ужасе!
— Кого мы еще забыли?
— Ну, следующего забыть никак невозможно. Мимо такой фигуры не протиснешься. Это Генпрокурор Владимир Устинов. Идеальный кандидат с точки зрения кремлевских силовиков. Даже более удобный, чем Ткачев. Он связан с ними многим, в том числе с некоторыми — родственными узами.
— Когда Путин успел переговорить с Устиновым?
— Месяца полтора назад».
Итак, Белковский вновь называет Ткачева и Устинова «кандидатами в преемники» от «силовиков». То есть, как минимум, он говорит о принадлежности Ткачева и Устинова к одной и той же «кремлевской башне».
Употребляемый Белковским термин «силовики» может обозначать, по большому счету, что угодно и кого угодно. Однако он уточняет, что Устинов «связан с ними многим, в том числе с некоторыми — родственными узами». Родственными узами Устинов, как известно, связан с заместителем главы АП Игорем Сечиным. Таким образом, Белковский вновь строит в сознании своего читателя связку «Устинов-Ткачев-Сечин».
Мне возразят: «Ну, что Белковский! Вы же сами говорите — информационная война! Можно сказать и резче. Как на основе подобных оценок можно делать какие-то выводы?»
Во-первых, далеко не все оценки Белковского сугубо виртуальны и абсолютно провокативны. Это может быть по-разному. Когда-то может заявляться нечто, очевидно противоречащее реальности (как говорят математики, «с точностью до наоборот»), а когда-то даваться ценная информация. Все в конечном итоге зависит от того, кто и с какой целью реализует нечто через Белковского. И какой игровой замысел у самого Белковского. В данном случае есть основания считать, что Белковский не деформирует до неузнаваемости реальное положение дел.
И все же если бы дело исчерпывалось Белковским, то достоверность трио, о котором мы говорим, была бы слишком низкой. А герменевтика информационной войны — слишком неоднозначной.
Но когда другие источники, с другой степенью достоверности, с другой степенью ответственности за свою информацию и другим отношением к собственной репутации, воспроизводят ту же концепцию трио, то дело в корне меняется.
Вот что писал на тему трио 9 октября 2006 года (то есть уже после отставки Устинова с поста Генпрокурора) авторитетный, близкий Кремлю и беспокоящийся о своей репутации журнал «Эксперт»:
«Ткачев поддерживает краснодарские традиции еще и в плане ориентации на консервативные группировки в федеральной политике. Он близок к бывшему Генпрокурору Владимиру Устинову, выходцу с Кубани. Несколько лет назад на Дне города Кореновска в Краснодарском крае (в этом городе начиналась прокурорская карьера Устинова) Генпрокурор и губернатор даже вместе окрестили нескольких новорожденных. Здесь трудно удержаться от ассоциации с Коржаковым и Егоровым и не подивиться устойчивости фундаментальных свойств региональной политической модели».
Данное высказывание никоим образом не превращает нашу концепцию трио в факт политической жизни. Но оно придает данной концепции совершенно другую, гораздо большую значимость.
