Интервью датировано 20 мая 2002 года. Оно само по себе интересно. И не тем, как именно данный иностранный офицер спецслужб живописует похождения одной российской (или, как он справедливо указывает, по сути транснациональной) корпорации. Может быть, он живописует эти похождения адекватно сути. А может быть, возводит напраслину. Мы, по определению, должны рассматривать его описание таким образом, чтобы не возникло ни демонизации данной корпорации, ни ее, так сказать, отмывания. Мы не защищаем «Альфу» и не обвиняем ее. Мы анализируем определенный миф, который выдан «на гора» каким-то лицом.
Мы рассматриваем именно комплекс обстоятельств — автора, текст, специфические особенности текста, место публикации материала. И мы пытаемся интерпретировать это все в совокупности. А не глотать наживку сообщенных нам сведений. Но и отбрасывать эти сведения как иностранную спецслужбистскую клевету тоже, согласитесь, несерьезно. Зачем иностранному спецслужбисту, называющему себя специалистом по России и СССР, давать интервью по поводу «Альфы» российскому журналисту Лурье?
Можно теоретически предположить все что угодно. Например, что этот иностранный спецслужбист хочет воспрепятствовать российской коррупции. Но тогда он очень наивен и вряд ли является (а) опытным офицером спецслужб и (б) специалистом по России и СССР. Намного правдоподобнее версия, согласно которой у данного специалиста есть конкретный зуб на «Альфу». Но что это за зуб? «Альфа» помешала какому-то международному конкуренту, с которым делила рынок… Рынок чего? Или все-таки у рассматриваемого нами лица есть более серьезные политические обстоятельства? И что мы можем установить по поводу лица? Может быть, вообще речь идет о мистификации и интервью давал вовсе не иностранный спецслужбист? Или же речь идет о какой-то «мелкой сошке», которая даст любое интервью в порядке сервисного обслуживания кого бы то ни было?
Подобное бывает. Но чаще в случае, если лицо ангажировано международными структурами. Однако наш анализ текста — нюансов, интонации, стиля, чередования тем — показывает, что лицо, которое давало интервью, никак не является мелким и мотивировано не ангажементом любого рода (международным или внутрироссийским), а серьезными обстоятельствами того толка, который нас и интересует. То есть мы можем утверждать, что данный миф, предъявленный от данного лица данным образом, — часть интересующих нас элитных игр. Скажем так, один из ходов в элитной игре.
Наше утверждение базируется на достаточно тонкой аналитике текстов. Подробное описание этой аналитики и доказательность корректности использованных нами приемов превратили бы книгу в «энциклопедию прикладной герменевтики». А это никоим образом не входит в нашу задачу.
Впрочем, помимо косвенных признаков, получаемых с помощью герменевтики текста, есть и признаки иного рода. В России нельзя дать интервью журналисту таким образом, чтобы вскоре узкий круг экспертов не обсуждал мотивы и авторство. Кто-то это наблюдал, кто-то с кем-то когда-то почему-то чем-то делился. В итоге возникают волны, аналогичные тем, которые порождает камень, брошенный в озерную гладь. Находясь в сообществе, ты просто не можешь не испытывать воздействия таких волн. Они, конечно, не сокрушают тебя. Но слегка покачивают твою утлую аналитическую лодочку, находящуюся достаточно далеко от эпицентра событий.
Большинство принимающих эти волны российских экспертов сразу же берет быка за рога и начинает бойко говорить о том, кто, как, что и почему «разыгрывает». Мы же никогда этого не делаем. Почему не делаем? Прочитайте еще раз ту часть работы, в которой я излагаю моральный кодекс аналитика элиты, являющийся одновременно и частью метода.
Нам важно, что по сумме прямых и косвенных признаков мы можем высказать гипотезу относительно того, кто дает интервью в данном конкретном случае. Высказав же гипотезу на узком мозговом штурме и доказав ее, мы никогда не будем предъявлять читателю предельной конкретики. Потому что это противоречит этике. И ничего не добавляет к анализируемому нами явлению. Мы только скажем, что это лицо с очень серьезными возможностями, чурающееся дешевых ангажементов, играющее только в серьезные политические игры. И что можно более или менее установить спектр интересующих лицо игр. Игра вокруг «Альфы» — одна из них.
Сказанное никоим образом не означает, что лицо выдает исключительно ложную информацию по поводу «Альфы». Оно выдает только ту информацию, которая нужна лицу для его большой элитной игры. Если бы «Альфа» не входила в поле игровых интересов, она могла бы исполнять любые «па» на сколь угодно криминальном поприще. А лицо при этом не только не давало бы интервью (не вполне комфортная ситуация для любого закрытого элитного игрока), но и вообще не интересовалось бы «Альфой».
