Прежде всего, атакующая «сечинско-устиновская группа» очень «обидела» «Транснефть» мощным прокурорским «наездом» по поводу «дел давно минувших». Речь шла о приватизационных сделках середины 90-х годов.
19 мая 2006 года газета «Ведомости» пишет:
«Генпрокуратура потребовала от брокерских домов раскрыть имена и данные на всех клиентов, которые владеют привилегированными акциями «Транснефти». Как стало известно «Ведомостям», брокерские дома вчера получили письмо старшего следователя Генпрокуратуры по особо важным делам Романа Соколова с просьбой предоставить «полные списки депонентов <…> на счетах депо которых учитываются привилегированные акции "Транснефти"». Как следует из письма, копия которого есть в распоряжении «Ведомостей», Соколов хочет знать полное наименование депонента, его адрес, номера телефонов и факсов, паспортные данные физических лиц. Прокурора интересует, сколько акций принадлежит клиенту брокерского дома, является ли он собственником бумаг, номинальным держателем или управляющим. Также ему требуются договоры клиента и брокера, договоры купли-продажи бумаг и документы, удостоверяющие право собственности владельца на них. Соколов вчера от комментариев отказался, но источник в правоохранительных органах подтвердил наличие такого письма».
Очевидно, что «просто так» подобные требования не возникают и такие письма не пишутся.
Далее, «Транснефть» не могла не быть задетой упомянутой выше атакой в НАО. Причем достаточно болезненным образом. В планах «Транснефти» — своя экспортная труба «Харьяга—Индига» к терминалу на мысе «Святой нос» для экспорта тимано-печорской нефти в США. И политический «бенц», устроенный Прокуратурой в НАО, очевидным образом был направлен не только против ЛУКОЙЛа, но и против «Транснефти».
Следующее. Незадолго до описываемых событий «Транснефть» получила такой политически важный инструмент, как контроль над нефтепроводом Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Но «Роснефть» тут же начала требовать расширения трубопровода КТК. То есть? То есть создания для «Транснефти» стратегического конкурента в экспорте казахстанской нефти на мировые рынки.
Наконец, у «Транснефти» была давняя идея объединить под своей эгидой всех российских магистральных транзитеров углеводородного сырья, включая «Транснефтепродукт» и поставщика сжиженного газа ОАО «СГ-транс». Но эту идею в 2006 году при активном участии того элитного сгустка, который СМИ назвали «группой Сечина-Устинова», благополучно «зарубили».
Что еще были за сюжеты?
Игра № 6. Атака на Грефа.
В это же время, весной 2006 года, премьер М.Фрадков предложил изъять у Министерства экономического развития и торговли (МЭРТ) функции управления торговлей, переведя их в отдельное Министерство торговли. Это полностью отвечало интересам самого Фрадкова. Но по ряду косвенных признаков можно полагать, что Фрадков был достаточно осмотрителен для того, чтобы начинать такую атаку, не заручившись какой-то опорой в Кремле. Опорой же Фрадкова в Кремле, имеющей общий с Фрадковым интерес, могла быть только группа, ведущая вышеописанные войны с энергетическими и иными конкурентами.
Тот, кто в этом сомневается, должен соотнести рассматриваемый эпизод с гораздо более крупным эпизодом, в рамках которого у того же МЭРТ отобрали таможню. То есть сверхвлиятельное сверхприбыльное ведомство, распоряжающееся огромными ресурсами. В мае 2006 года из подчинения Грефа и его МЭРТа Федеральная таможенная служба была переведена в подчинение самого Фрадкова. Для Фрадкова это было огромным приобретением. Но шаг в элитной игре был столь рискованным, что никогда Фрадков не мог бы решиться на него без высоких кремлевских групп, на которые он был бы способен опереться.
Совокупность данных двух атак позволяет точнее прорисовать возможный контур подобной опорной группы.
Игра № 7. Атака на Дерипаску.
