Сопоставляя две хронологии, можно сразу зафиксировать, что общим в отставках Скуратова и Устинова стало инициирование ими, незадолго до отставки, уголовных дел, которые:
а) задевают крайне влиятельных фигурантов;
б) ведут к перераспределению власти и собственности в ряде важнейших направлений (транспорт, таможня и т. д.).
Общим также является и то, что и Устинов, и Скуратов стали инициировать эти уголовные дела в период начала элитной схватки за возможность «протолкнуть» своего президентского преемника.
Однако есть и значительные отличия устиновской истории от скуратовской. И они не только в том, что отставке Скуратова сопутствовал безобразный скандал с «вытаскиванием грязного белья», а уход Устинова выглядит внешне очень чинно и благообразно.
Главное в другом: если для Скуратова отставка превратилась из карьерной катастрофы в личную драму, то Устинов просто оказался «переведен на запасные пути». (Что и было зафиксировано фактом назначения В.Устинова министром юстиции РФ 23 июня 2006 года.)
В чем же причина такого разного личного результата?
Причина в том, что Скуратов совершил чудовищную ошибку. Это не значит, что ошибок не делал Устинов: мы эти ошибки выше перечислили. Не делай он их — оставался бы сейчас в кресле Генпрокурора. Однако Устинов и Скуратов совершили ошибки разных типов. Скуратовская ошибка была фатальной.
Инициируя свои расследования, Скуратов «замахнулся» на политический субъект, который тогда аналитики называли «Семья». Он мог весьма успешно атаковать эту самую «Семью» и оставаться Генпрокурором. Более того, в своих нападках на «Семью» Скуратов (вот парадокс!) мог иметь мощную поддержку в самой этой «Семье».
Субъект под общим названием «Семья» не был един. Внутри существовала глубочайшая трещина, которая провоцировала конфликты внутри этого кланового конгломерата. Эта трещина проходила не только между бизнесменами и околовластными игроками, окружавшими членов семьи (без кавычек) тогдашнего президента, но и между самими родственниками. В первую очередь, между двумя дочерьми Ельцина — Е.Окуловой и Т.Дьяченко. И одним из катализаторов этого конфликта было отношение к Б.Березовскому, который являлся желанным конфидентом для Дьяченко и абсолютно неприемлемой фигурой для Окуловой.
Повторим, Скуратов мог получить поддержку внутри «Семьи», если бы правильно выбрал объект атаки. Иными словами, он должен был либо атаковать одного Березовского, опираясь на «окуловскую ветвь», либо «охотиться» на Бородина, ища поддержки у Дьяченко и Юмашева. Но Скуратов атаковал и Березовского, и Бородина. А значит, настроил против себя обе ветви «Семьи».
Скуратов мог бы опереться на тогдашнего премьер-министра Е.Примакова. Более того, Примаков хотел иметь в лице «союзного» Скуратова инструмент для борьбы с Березовским, с которым он вступил в непримиримый конфликт. Но Примаков искал поддержки (и не без успеха) у «окуловской ветви» «Семьи». И в момент, когда Скуратов атаковал Бородина, Примаков был вынужден дистанцироваться от Генпрокурора.
Скуратов, вступив в конфронтацию одновременно с двумя основными противостоящими друг другу элитными группами, сам себя, в элитно-клановом смысле, маргинализовал.
Устинов же… Он очевидным образом тоже замахнулся на нечто чрезмерное. Но избыточность его замаха все же резко ниже скуратовской. А вот какова она — еще предстоит уточнить.
Однако пока что предлагаю исчерпать до конца систему исторических параллелей.
После отставки Устинова некоторые эксперты стали проводить аналогии между этой отставкой и разгромом группы Коржакова-Барсукова-Сосковца в 1996 году.
Насколько уместны данные аналогии?
Сразу отметим, что прямых, «лобовых» аналогий вроде бы нет. В частности, отставка Устинова не вызвала более широкого круга отставок, например, отставку самого И.Сечина.
А вот для аналогий содержательных, апеллирующих не к внешней канве событий, а к внутренней сути тех или иных политических сюжетов, определенные основания все же имеются.
В чем была основная причина разгрома группы Коржакова-Барсукова-Сосковца? В том, что данная группа вела себя самым разрушительным образом в критической для Ельцина ситуации выборов 1996 года. Коржаков и его соратники пытались навязать Ельцину стратегию срыва выборов и продления полномочий через ЧП в момент, когда глава государства уже твердо решил избираться. При этом группа Коржакова-Барсукова-Сосковца еще задолго до выборов 1996 года сделала ставку на реализацию «невыборного варианта» продления ельцинских полномочий.
Было ли что-то похожее в «устиновском сюжете»? Вновь обратимся к хронике событий.
