В этих условиях Путину — особенно в преддверии петербургского «саммита восьмерки» — было необходимо искать «площадки диалога» с «демпартийной» американской командой. Которая, с одной стороны, наиболее резко критиковала «кремлевских силовиков» и, с другой стороны, оказывалась весьма вероятным будущим субъектом высшей власти в США. Итог: 2 июня 2006 года Устинов отправлен в отставку. «Сечинскому» клану был нанесен очень мощный удар, на тот момент фундаментальным образом изменивший расстановку сил на российской политической сцене.
Непрозрачная отставка Устинова плавно перетекла в бурный скандал с арестом бывшего владельца мебельных салонов «Три кита» и «Гранд» С.Зуева. Это перетекание требует от нас продолжения аналитического рассмотрения… Чего? Новых сюжетов, связанных с отставкой Устинова? Но кто сказал, что арест Зуева был связан с отставкой Устинова? Да, этот арест произошел вскоре после отставки. Однако аналитическая добросовестность не позволяет использовать ложный силлогизм: если X произошло после Y, то это значит, что X — это следствие Y. Теоретически можно предположить и другой сценарий.
Зацепки, позволяющие перекинуть мост от Зуева к Устинову, не могут и не должны абсолютизироваться. Да, налицо все признаки участия первого заместителя Генерального прокурора Бирюкова в деле «Трех китов». Но какие признаки?
Об этом много говорилось в прессе? А кто сказал, что разговоры в прессе не являются домыслами? Может быть, Бирюков и не имел никакого отношения к «Трем китам». А даже если имел, то почему не предположить, что Бирюков имел к этому отношение, а Устинов нет? Так каков же статус всех этих утверждений по поводу наличия каких-то связей между крупными и очень уважаемыми элитными игроками и какой-то там мебелью? Что лично я считаю по этому поводу?
Тут вроде бы есть два варианта.
Вариант № 1 — я становлюсь в ряды тех, кто считает это правдой. И настаивает на некоей замаранности определенных высоких лиц.
Вариант № 2 — я считаю это ложью, а лиц, якобы в этом участвующих, — жертвами инсинуаций.
Если выбирать между первым и вторым вариантом, то я всегда выберу второй. И не в силу симпатий и антипатий. А в силу профессии. Я слишком хорошо знаю, как именно сочиняются подобные сопряжения. У меня на руках богатый материал по данному поводу. И я выберу второй вариант, даже если суд признает В.Устинова и Ю. Бирюкова виновными в мебельных нечистоплотных каверзах.
Потому что я достаточно хорошо понимаю, что такое суд. Наш суд, да и суд вообще. Что он такое в принципе, и особенно применительно к элитным сюжетам. Я не подрываю право как таковое и прерогативы судебных — то есть буквально ПРАВО-охранительных — органов. Я не об институте как таковом. Это не моя профессия. Я даже и не о коррумпированности институтов и их подверженности административной конъюнктуре. Опять же — не этому я посвятил свою жизнь. Я посвятил ее исследованию элитных игр. Соотношение этих игр с юридическим фактором есть часть теории элит. И под этим углом зрения я готов рассмотреть проблему.
Юриспруденция нигде в мире не является чем-то абсолютно свободным от так называемой «политической целесообразности». Совсем высокое должностное лицо ВСЕГДА И ВЕЗДЕ превращается в преступника только тогда, когда элитная группа, связанная с этим элитным лицом, понимает: «Издержки сохранения данного лица намного выше издержек его сдачи». Сначала политическая борьба, потом ее юридическое оформление. В противном случае такое элитное лицо могут скорее убить, чем выдать на «юридическую потеху» обычной публике.
Итак, в сопряжении с элитными играми юриспруденция существенно преображается. Тут — в лучшем случае — юристы участвуют в борьбе, а не просто оформляют ее результаты. Я имею в виду возможные, хотя и маловероятные, ситуации, при которых юрист (полицейский, следователь) на свой страх и риск что-то такое раскрывает. Это «что-то» оказывается связанным с одной из борющихся политических (шире — элитных) сил. Другая сила берет это «что-то» на вооружение и так или иначе засвечивает. А дальше… Та сила, с которой связан засвеченный, начинает взвешивать издержки сохранения и издержки сдачи. И оказывается, что в условиях засветки издержки сохранения выше издержек сдачи. Итог — тюрьма.
В этой схеме есть слабые места. В частности, схема предполагает влиятельность прессы. Мол, засветка через прессу меняет баланс издержек и приобретений. Это предполагает, что общественное мнение: (а) управляемо прессой и (б) кого-то реально интересует. Что, в свою очередь, предполагает (в) реально конкурентные выборы. И (г) чувствительность избирателя к правовой тематике.
