В рамках нашего анализа не-отставка Купряжкина — это признак игровой турбулентности. Мы констатируем турбулентность и идем дальше. Точнее, забежав вперед с выступлением Купряжкина, мы возвращаемся назад к исторической хронологии.
14 декабря 2006 года бывший первый заместитель Генерального прокурора РФ, персонаж обоих скандальных дел — «Трех китов» и дела о «китайской контрабанде» — Ю.Бирюков был назначен сенатором от Ненецкого автономного округа (НАО). То есть был продемонстрирован значимый успех «трехкитовой группы».
В середине января 2007 года Генеральная прокуратура РФ объявила о завершении расследования дела «Трех китов». Ни один чиновник или высокопоставленный сотрудник силовых структур к ответственности по делу привлечен не был.
Затем выступил Купряжкин (смотри выше)… Стало ясно, что элитно-игровой процесс поменял вектор. Такая смена в теории систем называется инверсией. Если мы действительно имеем дело с игровым процессом, то он не может просто поменять вектор. Он должен, поменяв его, начать развиваться в логике осуществленной инверсии. Проверим, так ли это.
14 марта 2007 года…
Р.Зиновьев, адвокат одного из задержанных по делу о «китайской контрабанде», С.Черкасова, обратился в Генеральную прокуратуру РФ с требованием провести проверку в отношении следователя ФСБ В.Одноволика, который якобы умышленно покрывает лидеров преступного сообщества, стоявших за созданием контрабандной китайской схемы. К лидерам преступного сообщества адвокат относит ряд крупных чинов ФСБ и таможни. А также депутатов Законодательного собрания Приморского края.
Из публикаций СМИ, посвященных обращению Зиновьева, выясняется, что по делу о «китайской контрабанде» были арестованы несколько московских предпринимателей из фирмы ООО «РДВ Сервис» (вышеупомянутый С.Черкасов, а также М.Горбенко и Е.Куприков).
Этим предпринимателям инкриминировалось участие в организации преступного сообщества, имеющего целью осуществление контрабанды в особо крупных размерах. Как именно указанные фигуры могли осуществлять контрабанду такого масштаба — не объяснялось. И, опять-таки, ни один из сотрудников ФСБ или других силовых структур, а также чиновников любого ранга к ответственности привлечен не был.
Что же касается вышеупомянутого адвоката Зиновьева, то, как вскоре обнаружилось, он не просто отстаивает интересы своего подзащитного Черкасова. Он провоцирует скандал с далеко идущими последствиями. А как еще назвать его требование провести проверку в отношении следователя, якобы скрывающего главарей преступного сообщества? Согласитесь, это достаточно эксцентричный по нынешним временам шаг, на который еще надо зачем-то решиться. Зачем?
Зиновьев понимает, что, делая этот шаг, он навлекает на своего подзащитного множественные неприятности. А на себя — тем более. Так что это? Всплеск адвокатского «романтизма»? Жизнь, конечно, сложнее любых теорий. Но если, например, выпрыгнувший из окна человек не начнет падать вниз, а зависнет в воздухе, то вы не ограничитесь рассуждениями о том, что окружающая нас жизнь богаче теории Ньютона. Вы начнете искать причину.
Адвокаты редко бывают романтиками. Реже всего они оказываются романтиками в нынешней России. Если они все-таки ими оказываются, то быстро теряют клиентуру. Исключение составляют те немногие, кто специализируется на делах, в которых потенциал романтизма плавно перетекает в эффективность защиты, но это особые, в основном политические, дела. Представить себе, что обеспеченные люди, обвиненные в тяжких преступлениях, возьмут себе в адвокаты романтика и позволят этому романтику вести игру, угрожающую крупными жизненными неприятностями им самим, а не ведущему игру романтику, я не могу. Равно как не могу себе представить, что жители Москвы начнут летать над зданиями моего любимого города, а не ходить по его улицам.
Кто-то может сказать, что у меня отсутствует воображение. И что я навязываю происходящему извращенную игровую логику. Но я ничего не навязываю. Я обращаю внимание на определенные обстоятельства. На моем языке, повторю, это называется «осуществить технологическую критику». В этом моя обязанность аналитика элитной игры.
И тем не менее я ни на чем не настаиваю. Я всего лишь высказываю гипотезу. Гипотеза же моя заключается в том, что адвокат был вполне профессионален и глубоко интегрирован в нынешнюю российскую специфику, как и подобает профессиональному адвокату. Поэтому он не искал приключений для себя и своего клиента, а играл в соответствии с собственным представлением об эффективности, а также в соответствии с пожеланиями клиента.
Игра же могла состоять только в одном. В давлении на ту клановую группу, которая осуществляла китайскую контрабанду, и в завоевывании за счет этого неких возможностей получения поддержки со стороны группы, воюющей с ней.
