«Есть, конечно, среди старшего поколения такие, для кого имя Виктора Черкесова, имевшего среди сослуживцев кличку «Крюк» (а вы думаете, откуда метафора о «крюке, на котором подвесили Россию», взялась? Фрейдизм чистой воды), — так вот, есть те, кто постарше и для кого генерал Крюк — это ночные допросы, «ты — шпион Запада» и последние в СССР дела против диссидентов. Уже вовсю шла перестройка, а генерал Крюк боролся. Для меня же, из свеженьких, генерал Крюк — это дело ветеринаров и химиков…
Бедный маленький генерал Крюк. Автор последних процессов против диссидентов и первых и единственных в мире процессов против ветеринаров, колющих кошкам кетамин.
…Если бы не поддерживал президент Путин слабейшую сторону, нуждаясь в ней как в инструменте контроля над стороной сильнейшей, — съели бы давно генерала Крюка. Ибо лишен он даже того, что иной раз если не извиняет злодеев, то придает им известный шарм, — масштаба».
Я не всплескиваю руками. По мне, так и этот тон хорош (хотя, конечно же, зело специфичен). Но меня, как аналитика, занимает смена интонационного регистра. Чуется мне за этим что-то… Ну, чуется, и все тут. А поскольку доверие к интуиции может лишь побудить к исследованию, а не подменить оное, то я продолжу исследование. И перейду от описания кластеров к общей модели.
Но перед этим я должен оговорить информационное событие, находящееся как бы за рамкой рассматриваемых мною 10 групп высказываний. Событие это и по времени следует за рассмотренными 10 группами, и по существу от них качественно отличается. Прежде всего, субъект высказывания совершенно другой. Высказываются не журналисты и политики, а представители того класса, к которому как бы и обратился Черкесов.
Высказывание настолько компактно (да и существенно), что его можно привести без купюр.
31 октября 2007 года в газете «Завтра» (№ 044) выходит письмо «Не довести до беды». Подзаголовок гласит: «Ко всем, кому небезразлична судьба России». Текст письма таков:
