Так что же делать с этим вызовом?
В принципе ответ имеется. Поскольку не первый раз в истории имеет место нечто подобное. И с Индией так работали. И с Латинской Америкой. А национально-освободительных революций не избежали.
А почему не избежали?
Потому что метрополия не может и не хочет интегрировать в себя всю элиту колонии.
Не хочет потому, что количество мест в элите метрополии ограничено. И если метрополия — да еще не очень большая по численности — начнет давать места в элите всем представителям обеспеченных слоев большой колониальной территории (например, Индии), то для своих ничего не останется. Значит, кого-то впишут, а кого-то нет. И тот, кого не впишут, обидится. Но это — на тему о том, почему метрополия не хочет интегрировать весь актив доминиона. А теперь о том, почему не может.
Не может она потому, что не весь актив готов интегрироваться.
Кто-то (национальная буржуазия) пустил корни на территории доминиона. Оказалось, что тащить из Индии сельскохозяйственное сырье в Великобританию, а потом из Великобритании тащить ткань в Индию, невыгодно. Выгоднее производить ткань прямо в Индии. А если ты произвел, зачем тебе Великобритания? Тебе нужен твой национальный внутренний рынок. А тебе его мешают развивать, и ты становишься патриотом.
Часть актива не готова интегрироваться по этой причине.
Часть — просто ненавидит колонизаторов. Называется это «историческая память». Можно большую часть времени проводить в Лондоне — и при этом ненавидеть.
Часть — это национальная интеллигенция. И там уже начинают закипать особые страсти. Национальной интеллигенции нужна национальная аудитория.
Вот что такое предпосылки для выхода из ситуации чужекратии. Выходить из этой ситуации надо в свое национальное бытие. Туда надо захотеть выйти. Но еще надо, чтобы было куда выйти. И тут начинается новый вызов.
Вызов № 13 — безбытийность.
Признаем с горечью, что полноценная национальная буржуазия — это пока недостижимая мечта. Но это не значит, что некие достаточно мощные группы не захотят спрятаться от метрополии в своем — своеобразно суверенном — отечестве.
Что это за группы? Это те, кого не могут или не хотят интегрировать в свою систему хозяева метрополии.
Такие всегда будут. Предположим, что в час «Ч» метрополия слишком сильно надавит на какую-то неинтегрированную часть тех же наших «силовых олигархов». А они в ответ возьми и дернись!
Почему, озверев от обидных (или несовместимых с жизнью) «наездов» западного сообщества, не огрызнуться и не попробовать выдать это свое шкурное огрызание за национально-освободительную борьбу?
Предположим также, что у этих огрызающихся антизападных «силовых олигархов» руки дрожать не будут. И что, огрызаясь, они применят самый широкий арсенал средств.
Как относиться к подобному гипотетическому сценарию? Кто-то (и поверьте, таких немало) отнесется к нему позитивно. Будет сказано, что история умеет использовать зло в благих целях и просветлять низменные мотивы. Что никаких здоровых дееспособных сил в стране нет. Что единственный шанс вырваться из неоколониального гетто состоит в том, чтобы задействовать любые дееспособные силы. Что Камо тоже не был законопослушным гражданином, как и Сталин. Что Красин занимался самыми разными вещами, включая террор. Мало ли что еще будет сказано?
Для того, чтобы проартикулировать разницу между нынешними потенциальными героями и их историческими предтечами (а заодно еще раз доопределить разницу между «чиком» и «цыком»), я предлагаю читателю посмотреть под «чиковско-цыковским» углом зрения на исторический прецедент.
Жил-был этот самый Леонид Борисович Красин. Очень важный активист РСДРП и прекрасный инженер. Он был одним из основных лидеров революции 1905 года. Потом поссорился с Лениным и ушел в политическое небытие. Уйдя же в небытие, он в силу своей одаренности вскоре оказался одним из главных технологов (и даже менеджеров, а отчасти уже и хозяев) знаменитой немецкой фирмы «Сименс и Шуккарт». В любом случае, он уже катался как сыр в масле, имел фантастические перспективы и занимался любимым делом, что тоже, согласитесь, немаловажно. А потом свершилась революция 1917 года, и Ленин, с которым он находился в контрах, позвал его назад. Против были все — жена, дети. Но Красин поехал к Ленину. Почему? Потому что Ленин соблазнил его главным — историческим творчеством. И Красин встал в строй. Умер за границей уже как большевистский дипломат. Перед этим работал на износ, будучи сильно нездоровым человеком.
Что сделал Ленин? Он сумел «цыкнуть», то есть предъявить человеку, который вписался в чужую жизнь, не только шанс на русскую жизнь (для Красина это было далеко не главное), но и шанс на историческое творчество. Он сумел «цыкнуть», то есть осуществить апелляцию к накаленному идеальному. Он же не убийц к Красину посылал… Не «чикал»… При том, что многие убийцы отказались бы ехать — Камо, например, точно бы отказался…
