Антон вспомнил свою короткую семейную жизнь, которую он сам себе устроил ещё до армии, во время учёбы в техникуме. Как все отговаривали его тогда не портить себе, только начавшийся, жизненный путь с первой попавшейся смазливой малолеткой. Но молодость всегда «умнее всех». Он настоял на свадьбе, и как это обычно бывает, в армии узнал, что его молодая жена гуляет направо и налево. После демобилизации Антон сразу же развёлся, благо совместных детей не нажили. Тогда это было больно. Сейчас же воспоминания не вызывали ничего кроме сожаления о потерянном попусту времени и неприятностях, которых могло не быть.
— Дед, мне не интересно слушать о её похождениях.
— А я и не об интересе говорю, а просто предупреждаю тебя, чтобы ты держался подальше от этой шалавы. Ну, будет о ней. Тут вот ещё кой — какие документы мои, твоих бабушки и матери. В сейфе небольшие сбережения. На первое время тебе хватит. С домом решай сам. Хочешь жить тут — живи. Хочешь продать — продавай. Но не торопись. Я тебе за ужином одну сказку расскажу. Ты послушай и «намотай на ус». А там решишь, как поступить, — Александр Петрович тяжело встал с кресла, пододвинул бумаги в сторону внука и не спеша пошёл к двери. На пороге обернулся:
— Ужин через час. Спускайся в столовую. Нам ещё есть о чём поговорить.
… К ужину Александр Петрович Барков вышел по — старомодному, в костюме и галстуке. Антон, одевший просторную рубаху навыпуск, почувствовал себя даже несколько неудобно, как будто в шортах на официальном приёме в дипломатической миссии.
На стол подавала дородная женщина неопределённого возраста. Барков обращался к ней ласково — Клавушка.
Кушанья были изысканно — великолепны. Тут были и говяжьи рулетики с пряным темным соусом из бульона, красного вина и овощей, источающие умопомрачительный аромат, и знаменитые клопсы — фрикадельки, кровяная колбаса и другие самые различные закуски. Деликатесный копчёный угорь венчал этот набор кулинарных изысков. Спиртные напитки были тоже в богатом ассортименте: коньяк, водка, пиво.
— Мы ждём в гости губернатора области? — не удержавшись, съязвил Смирнов.
— Ты для меня самый дорогой гость, — хозяин широким жестом пригласил молодого человека к трапезе.
За ужином говорили на общие темы, рассказывали о себе, обсуждали политиков и погоду. Самое интересное началось, когда дед с внуком, удобно устроившись у камина, приступили к десерту. Горячий глинтвейн, приятно щекотя, горло, разливался благостным теплом по всему телу. Даже больной дед пригубил чудесного напитка:
— А ты знаешь, Антошенька, ко мне, ведь недавно немцы приезжали. Двое таких здоровых дядек из Дрездена.
— Ну и что в этом особенного? Они сейчас везде ездят. А тем более, сюда к вам. Недалеко. Небось историки? — Смирнов с удовольствием отхлебнул из массивного, толстого стекла, фужера.
— Историки — то, историки, да не совсем. Национал — демократы они. И ищут вполне определённые вещи, связанные с их прародителями — национал — социалистами.
Антон поперхнулся:
— Неужели самые настоящие фашисты?
— Да.
— А чего ищут — то?
— Подвалом интересовались.
— Что за ерунда? Зачем? Дед расскажи, заинтриговал.
Старик ненадолго задумался, как бы восстанавливая в памяти все подробности прошедшей встречи, и, глядя на внука сквозь призму хрустального бокала, наполненного сиреневым напитком, начал рассказ:
— Один из приехавших, назвавшийся Генрихом Церингеном, уверял меня, что он внук командира одного из подразделений «Аненербе». Думаю, что ты знаешь, чем во времена третьего рейха занималась эта строго засекреченная организация. С его слов, он обнаружил дневники своего предка, в которых говорится, что отдел под руководством его деда изучал вопрос трансмутации металлов. То есть они, на основании современных научных знаний, продолжали дело средневековых алхимиков. Как и в те давние времена, главной целью было получение золота из более дешёвых металлов. Параллельно с этим учёные пытались создать канал телепортации в прошлое, с намерением найти там спецов, вплотную подошедших к решению этой задачи, чтобы впоследствии использовать их знания и умения уже в нашем времени.
В обнаруженных дневниках не было никакой конкретики, но из них совершенно ясно следует, что цель, в конце концов, была достигнута!
Но, к сожалению для нацистов, это произошло уже в самом конце войны. По данным Генриха, его дед, вместе со своими приспешниками, погиб от разрыва фугасной бомбы, именно в том месте, где сейчас располагается наш дом. Впоследствии никаких документов, никаких следов оборудования, кратко описанного в тетрадях старшего Церингена, обнаружено не было.
Вот визитёры и обратились ко мне, как к владельцу дома, построенного на месте трагедии, разрешить им обследовать, сохранившуюся с тех времен, часть подвала и близлежащую территорию.