– Все хорошо, чего ты. Не по зубам я им оказался, – успокаиваю Артура, сам то успел уже успокоиться. Дарью с Ержаном связав, погнали в село, забрав доказательства вместе с чугунком и найденным в погребе бочонком «солонины». Руку из будки тоже забрали, предварительно пристрелив пса. Мне сказали пока оставаться тут, пообещав прислать местного представителя власти чуть попозже. Такой оборот меня вполне устраивает, я даже подумал устроить легкий шмон на предмет ценностей, хозяевам они точно уже не понадобятся.
– Я же говорил, приключения тебя сами найдут! – все еще всхлипывает Артур.
– Главное что они хорошо заканчиваются. У кого-то бывает одно приключение: первое и оно же последнее, а нам как везет! Помоги лучше вот этот сундук подвинуть, кажется под ним подпол!
Просыпаюсь от дикого крика, от которого можно обделаться. Не сразу поняв, где нахожусь, сваливаюсь вниз на пол, хорошо невысоко. Горящий в печи уголь немного освещает помещение, память возвращается. А кричал Артур, лежащий рядом со мной на сундуке. Побрезговали мы занимать кровать, где спали эти…
– Ты чего орешь? – щелкнув зажигалкой, поднимаю огонек повыше.
– Там! В окно заглядывал мертвец! – Артур указывает в угол.
– Там нет окна! Тебе приснилось, успокойся.
Выпив воды, укладываемся снова. Мне и самому тут некомфортно, поэтому прижимаемся друг к другу теснее обычного, все не так страшно. Оставили нас ночевать тут, заодно и охранять. Вчера явились представители местной власти уже под вечер, мы как раз закончили шмон. Ничего ценного не нашли, только в подполе груду одежды на разные возраста. Не иначе осталась от жертв. Нас допросили, особо интересовало, как мы тут оказались. Рассказали им о нападении на поезд, показали бумагу выданную Вяземским. Последнее сразу изменило отношение к нам.
– Вот что хлопцы, придется вам с Одессой чуток обождать. Завтра отправим этих упырей в Луганск, вы как свидетели понадобитесь. А потом вас посадим на поезд и езжайте в свою Одессу.
– А чего их везти куда-то, закопать тут в поле живыми и место утрамбовать, – предлагаю я.
– Мы не бандиты, все должно быть по закону! Судить их будут, а потом можно и закопать, – частично согласен со мной молодой черноусый председатель сельсовета.
– Поедем раз надо, что мы, не разумеем, – соглашаюсь я. О том, что мы и так туда собирались, молчу, пусть считают, что мы делаем им одолжение. Глядишь, еще какие бонусы выторгую.
– А что твой товарищ молчит все время? – заинтересовались Артуром, который по моему совету помалкивает.
– Да он немного хворый на голову, а тут еще эти напугали, – возвращаю Артуру должок. – Боюсь, чтобы совсем дурачком не остался теперича.
Артур насупился, но выдержал. Я бы на его месте слюну пустил изо рта для убедительности.
Наказав быть готовыми с рассветом, нас оставляют ночевать в доме мельника. Естественно будут мерещиться всякие черти с покойниками. Артур до утра больше и не заснул, я немного придремал. Печь к утру погасла, стало прохладно. Есть мы ничего не стали, даже голодным не лезет ничего в рот в этом доме. Как подумаешь, что в этой кастрюле или чашке лежало человеческое мясо, всего выворачивает. Так что ограничиваемся только водой.
Пока за нами не приехали, решил еще раз поискать тайник. Должен быть, раз они забирали у жертв вещи, то и ценности хоть какие-то будут. А мы не обнаружили даже завалящей брошки. Дом добротный, полы из досок, что не в каждом доме. У многих до сих пор глиняные. Вот одна из досок за печкой и показалась мне подозрительной – щели возле нее не забиты мусором. Поддев кочергой легко отрываю ее. В углублениях среди глины лежат два маленькие свертка и один чуток побольше.
– Погляди, что я нашел!
Разворачиваю на столе: в первом кольца, цепочки, часы, серьги, крестики. Не все золото, большая часть бижутерия, кольца явно медь, цепочки, возможно серебряные, прочие украшения. Во втором оказались бумажные деньги, царские и керенки. И странный пистолет с длинным дулом.
– Не нужно это брать, – хмуро смотрит на россыпь на столе Артур.
– Согласен, отдадим властям, пусть забирают, – солидарен я.
Я бы не считал мародерством поживиться чем-нибудь, скорее моральной компенсацией, но от этой находки нам добра не будет. Даже прикасаться к ним противно.
– Только вот это возьму, – беру в руки пистолет, рассматриваю.
– Маузер, – проявляет эрудицию Артур. – Ты к нему патронов не найдешь.
– Да я и не собираюсь стрелять из него. Разве что попугать кого придется. И один патрон вот есть.
Напоследок разворачиваю завернутый в пергамент большой пакет. Икона…, довольно старая, но судя по качеству красок, не из дешевых. Без оклада, просто кусок доски. Иудей, изображенный на иконе, довольно молодой, с длинными волосами заплетенными в косы. Надписи по бокам совершенно нечитаемые, наверное, иврит.
– Кто это? – спрашиваю Артура, он лучше меня должен разбираться.
– Не знаю, никогда такой не видел. Давай возьмем ее?
– Возьмем, – соглашаюсь. Можно продать будет или при крайней нужде попросить убежище в каком монастыре. С таким подарком нас примут.
