А время шло. Осень, даже в Ялте, чувствовалась все сильнее. Чаще дул холодный ветер, шли дожди. Под стать погоде была и жизнь в Крыму. Со стороны Перекопа приходили все более тревожные слухи. В Питере власть захватили какие-то бандиты. Или не вполне бандиты, но кто-то очень непонятный. Временное правительство арестовано, а фронт открыт. В Ялте был создан местный совет, который попытался как-то контролировать ситуацию в городе. Но вместе с ним в городе сидели какие-то 'эскадронцы' из татар, союз офицеров и рабочие-большевики. Так много властей, которые никак не могли договориться между собой.
По существу, власти не было никакой. Закрывались рестораны и купальни, все меньше оставалось работающих магазинов, лавок. Зато число бандитов возросло многократно. Хотя, бандиты они или новая власть, уже и не понятно было. Все больше было в городе матросов, цепляющих на бушлаты красные ленточки, важно вышагивающих по городу, задирающих прилично одетую публику и, почему-то, особенно, татар.
Маленький кусочек исчезающего мира, семья Розочки, все труднее справлялась с самым важным - выжить, найти продукты, дрова. Уроков почти не стало. Того, что платили Мирону едва хватало даже на еду. Хорошо, что жалование стали выдавать по большей части продуктами. К счастью, у матушки и Розочки с собой были какие-то украшения из золота. Они давали передышку. Продав очередное колечко или кулон, можно было несколько дней без ужаса ходить за продуктами.
Потом началось страшное. С первыми холодами число матросов и еще каких-то непонятных людей с красными бантами стало еще больше. Они собирались на рынке, на людных улицах, избивали офицеров, татар и кавказцев, которых они иначе, как 'черномазыми' не называли. Порой громили лавки, особенно винные. При этом все они били себя в грудь, крича о своем праве 'трудового народа'. Как-то на рынке, подгулявшие уже морячки накинулись на торговца из татар. Тому на помощь пришли земляки. Завязалась драка. В ход пошли кинжалы и кортики, а потом и винтовки. Толпа морячков все прибывала. Но татары тоже не сдавались. К ним подтянулись офицерские отряды. Несколько дней стрельба и крики слышались со всех сторон. Моряков вытеснили из центра Ялты на окраины. По всему городу в те страшные дни лежали трупы. В центре и в татарских поселках морячки показываться опасались. Но спокойнее в Ялте не стало. По окраинам гремели выстрелы. Стычки случались почти повсюду. Обыватели и такие же, как Розочка, 'застрявшие' дачники старались без особой необходимости из дома не выходить.
Однако идти на рынок нужно. Сами продукты домой не придут. Розочка выглянула в сени. Мирона не было. Уже ушел куда-то. Мирон все чаще уходил на случайные, разовые заработки. Розочка накинула платок. Поглубже спрятала золотую цепочку, которую собиралась сегодня продать, взяла корзину и вышла из дома. Дорожка бежала мимо невысоких домиков, теснившихся по склону холма, переходила в городскую улицу Ауткинскую. Еще немного и город. А там и рынок. Привычная уже дорога. Вот еще три поворота и улица.
Внезапно чуть в стороне послышались крики, глухие звуки ударов. Один из голосов показался знакомым. Мирон! Розочка пустилась бегом и, влетев в переулок, открыла глаза от изумления.
У стены стоял Мирон с наливающимся синяком под глазом, а у забора на противоположной стороне переулка, прижавшись к деревянным доскам, стояли трое мужчин с откровенно бандитскими физиономиями в привычных бушлатах. Между ними, спиной к Розочке, расположился невысокий и широкоплечий юноша в поношенной студенческой шинели с пистолетом в руке. Он негромко вещал:
- Так, ребята. Вы немного ошиблись. Это не ваша добыча. Понятно?
- Понятно - уныло согласились 'ребята'.
- А теперь быстро берите ноги в руки и бегите отсюда. Если на счет три здесь кто-то остается, будет мертвым.
Он на миг опустил пистолет и выстрелил под ноги неприятной компании.
- Это был 'раз'.
Не дожидаясь счета 'два', компания понеслась мимо юноши, едва не сбив с ног Розочку. Юноша спокойно убрал пистолет в карман и обернулся. И тут рот уже открылся у него. А Розочка, забыв обо всем на свете, прижалась к груди неожиданно обретенного супруга. Он был другой, и, одновременно, прежний, любимый. Додик, а это был он, прижал ее к себе, словно хотел заслонить от всего мира, от всей той невероятной мглы, которая наползала со всех сторон на их маленькое счастье. Минута тянулась за минутой, а они все не могли оторваться друг от друга. Наконец, раздалось покашливание, и голос Мирона произнес:
- Ну, что, зятек, свиделись. Давай хоть до дома дойдем.
Глава 8. Неожиданная помощь
Едва молодые с трудом открыли глаза (уснули под утро) в дверь комнаты постучали.
- Вставайте, лежебоки - раздался недовольный голос Мирона - Пора про дела разговоры разговаривать.
Додик поднялся. Поправил одеяло, сползшее с плеча Розочки, еще раз коснулся губами ее щеки, быстро натянул одежду и вышел в сени.
- Ну? Слушаю?
- Чего в сенях говорить. Пошли на веранду. Там и поговорим. Только шинель накинь. Не весна.
