Остальные повреждения брусчатки чиним вообще без проблем. Совершенно непонятно, почему они столько времени не чинились. Разве что ратуша отдает одним заказом, тогда да. Только приходится побегать по городу. Так что к Восточным воротам приходим сильно после обеда.
Фей умоляюще на меня смотрит.
— Полдник же, Вить.
Машу рукой. Оглядываю нужную нам таверну.
— Остаемся на полдник.
Таверна тут сильно попроще, конечно. Но и народ вроде как победнее. Если у Мухи всегда пахнет так, что сразу просыпается аппетит, то тут несколько иначе. Не сказать, что отвратительно, но как-то не гостеприимно. А ещё окна меньше: из-за этого солнечный свет почти не проникает внутрь помещения. Внутри полумрак, и сидят какие-то потасканные личности с кислыми лицами. Если бы не дело и не фей — не остался бы.
— Кого тут попросить? Усталых путников у вас кормят? — голосит фей на всю таверну.
— Чего раскричался, малой? Сейчас подойду. — К столу не торопясь ковыляет дородная женщина в фартуке.
— Приветствую, нам бы перекусить чего, — прошу и продолжаю осматриваться. — Из чего можно выбрать? И с хозяином поговорить.
— Выбрать? — переспрашивает женщина. — У матери дома будешь выбирать, тут только один набор. Вот выпить — можешь выбрать.
Фей уже второй раз готовится высказать всё, что думает, но я его останавливаю.
— Мне морс, а моему фею две кружки эля, — применяю хитрую тактику. Знаю, чем подкупить Феофана.
— Две не положено, — кидает нам помощница, чуть более спешно удаляясь.
— Ну и местечко! — в этот раз не сдерживаюсь уже я.
И если в таверне у Мухи Юра прибегал с заказами почти тут же, то сейчас мы теряем прилично времени.
В конце концов, женщина приносит нам по две тарелки с непонятным варевом.
— Это че? — принюхиваясь, узнаёт фей.
— Суп харчо. И гречка с мясом. Миски потом на стойку поставите, — без лишней доброжелательности говорит помощница тавернщика. — Эль сейчас Седой Крол принесет.
Зачерпываю ложку. Каша во рту разваливается: похоже, гречку переварили сильно, а вот мясо почти не жуётся. Резиновое совсем. Но мне нравится. Отдает каким-то старым воспоминанием. Я даже почти успеваю его схватить, как начинает выступать фей. Вздыхаю. Ничего, потом вернется.
— Разве можно добрых людей кормить неизвестно чем? Да у нас в Академии свиньи питаются лучше! — Фей багровеет на глазах. Он не доедает кашу. Первый раз вижу, чтобы он чего-нибудь да не доел. — Ты как хочешь, Вить, а я сюда больше ни ногой. И тавернщику скажу, что это ни в какие ворота, — раздражается полуголодный фей, разве что ножкой не топает.
— Фео, расслабься. Вполне съедобно и очень сытно. Каша, если ее правильно есть— энергией на весь день заряжает, а у нас с тобой, напомнить, сколько еще сегодня запланировано?
— Слова не мальчика, но мужа. — К нам подходит хозяин таверны. Действительно чем-то неуловимо напоминающий седого кроля. Матерого такого, со шрамом через глаз, половиной оторванного уха, в общем, боевого такого крола. Ставит на стол кружку эля мне и морс фею.
— Наоборот — мне морс, — хмыкаю. — Нам еще работать.
— Ты это, — чуть поводит головой. — Не балуй своего, — кивает на фея. — Но ладно, не мое это дело. Че хотел-то, мажонок?
— Муха передал сверток, — киваю фею. — Доставай давай.
Фей достает колбасу с него самого ростом. Она словно выдвигается из поясной сумки.
— О, безразмерный карман? — флегматично удивляется старый солдат. А никем иным мужик быть не может. Это я тоже чувствую практически сразу.
— Не безразмерный, — сконфуженно уточняет фей. — Мне безразмерный не дали.
— Ну тоже неплохо, — понимающе кивает тавернщик. Забирает колбасу.
Тут же разворачивает. Непонимающе смотрит на меня.
— А. — Киваю фею. — И жетон тот давай, доставай.
— Да, вот так с ними и надо! — одобрительно говорит солдат. — Иначе на шею сядут и ножки свесят. Тот еще народец.
Начинаю что-то подозревать. Феофан прячет глаза за кружкой эля, делая вид, что не слышит. Но я запоминаю. Ладно, по результатам завтрашнего разговора буду думать. Пока фей очевидно полезен.
— Хорошо! Спасибо, за помощь и за порядочность. — Хозяин таверны забирает колбасу и драгоценный значок. А дальше говорит непонятные пару слов. — Вас я запомню. А на Нюрку не серчайте. — Кивает на помощницу. — Она тут целыми днями как пчёлка, а от работяг на окраине разве доброго слова дождешься? Вот и огрубело девичье сердце.
— Да нормально, — успокаиваю тавернщика. Девичье? Что ж, пусть так. — Мы вот точно не в обиде.
Тавернщик уходит.
— Вот, Вить, умеешь ты испортить настроение.
— Ладно, закончим главное дело, — хмыкаю, — и обещаю, закажем у Мухи всё, что только захочешь!
— И блинчики? — уточняет Феофан.
— Их тоже, — уверяю Фея.
Оставляем на столе несколько монет и уходим из таверны.
Иду по улице чуть прибавив темп, до входа в канализацию под городом вполне себе еще прилично топать. Все же туда спуститься можно только у стены, почти рядом с выходом из города. Так что спешу.
