С речушкой понятно, она должна где-то втекать в коллекторы. Служить, так сказать, основой для всего того, что внутри. Но я все равно не вижу где. Хотя… Перегибаюсь через перила. Да. Вход стеснительно спрятан под мост. Довольный своей смекалкой спускаюсь вниз и подхожу к небольшим дверям канализации, как помечено на плане.
— Нет уж, Фео, — вытаскиваю фея из переноски. — Включай щит и пошли.
Заглядываю в приоткрытую дверь канализационного коллектора.
К горлу подкатывает тошнота и мне приходится сесть на корточки, чтобы не упасть. Это проходит быстро, но все же запах такой, комары, скажем, на лету бы дохли. Хотя мухам, наверное, зашло бы.
— Ты бледный какой-то. Чай не пил у пророка, что ли? Зря не пил, вкусный чай и полезный. Плюс от головокружений помогает, да еще может чего вылечит!
— А раньше сказать не мог? — спрашиваю я с нескрываемым раздражением.
— Я думал, ты знаешь. — Феофан пожимает плечами и обходит вход с другой стороны.
Дверь открывается с легким скрипом. Ступени тянутся прямо от входа и довольно полого продолжаются вниз. Спускаться приходится в полную темноту и неизвестность. Единственный свет — от входной двери, хотя на плане обозначены лампы. Так что, может, чуть позже будет светлее.
Феофан перед спуском предусмотрительно затыкает нос ватой. И в какой-то момент я начинаю ему завидовать.
— Ты свышал? — вздрагивает фей, глотая звуки.
И да, я слышал. Как обваливается земля, как пробегает довольно крупное существо в темноте и как капает вода. Я считаю лестничные холодные ступени, чтобы побороть неприятное предчувствие. Восемнадцать. Девятнадцать.
— Ах втыж ёвки! — ругается фей, соскальзывая одной ногой со ступени.
Я вовремя реагирую и придерживаю его. Если бы Феофан спускался первым, то вряд ли мы бы сейчас разговаривали.
— Спафибо, — говорит Феофан, но в его голосе слышатся нотки страха.
Когда фей поскальзывается, щит, окружающий нас, тут же моргает. Звуки становятся значительно громче, и я слышу гул сточных вод. Когда я мысленно произношу цифру сорок, ступени заканчиваются и ноги погружаются во что-то липкое.
Щит слегка светится в темноте, благодаря ему можно разглядеть стены, покрытые слоем грязи и плесени. В воздухе витает запах какой-то химии и гнили.
— Можешь прибавить освещение щита? — на всякий случай прошу я.
— Севчас, — отвечает фей, и щит вокруг нас загорается теплым светом. Фей стоит на последней ступеньке лестницы и не решается сделать шаг в темную жижу, в которую я уже спустился. Но это и понятно — ему-то она будет почти по пояс.
Неглубоко вздыхаю, беру фея опять на руки и сажаю в переноску.
— Шпасибо! — гнусаво благодарит Феофан.
Я смотрю на вату в его носу и не верю, что она может спасти от незабываемых ароматов этого места. Щит прибавляет яркость, и видимых деталей становится заметно больше.
По полу стекает мутная вода, в ней плавают обломки мусора и узнаваемые вещи. Тряпки, бутылки, остатки еды и обёртки от конфет.
— О, эвто мои любимые! — Феофан подпрыгивает в переноске от удовольствия.
Даже тут фей умудряется думать о еде.
Мы почти сразу же подходим к своеобразному распутью: перед нами два туннеля. Жаль, что канализации не додумались оборудовать указателями и подсветкой.
— Нам кувда? — фей пытается повернуться ко мне.
— А без разницы. — Сверяюсь с планом. — Тут куда не пойди, все равно к узлам придешь. А нам их почистить и надо.
— Тогда направо? — фею не терпится зачистить все тут, и уйти уже из этого места. Прекрасно его понимаю и поддерживаю.
— Не, мне левый тоннель нравится больше, — не соглашаюсь.
— Чвем? — не понимает фей.
— Оттуда сквозняком тянет, соответственно, и запах меньше. Туда пойдем.
Фей из переноски еще раз меряет меня взглядом сверху вниз. Потом лезет в сумочку.
— Аггумиент желевзный! — протягивает мне две ватки. — Всаавь в нгос, это ковнечно не жигг егигогога, но хоть таг.
Неожиданно. От такого напарника вот не ожидаешь такой благотворительности. Забиваю ноздри ватками, смоченными в чем-то пихтовом. Ну, хорошо, канализация теперь приобретает пикантный пихтовый оттенок в запахе. А я приобретаю такую же гнусавость как фей. Ладно.
Делаю шаг в левый коридор и чувствую легкие удары сзади. Словно по воздуху тихо щелкают. Резко оборачиваюсь.
Сзади с десяток крыс — каждая размером с небольшую собаку. Они упорно пытаются прокусить щит Феофана. Это вообще не удается никак, но крысы не оставляют попыток. Очень упертые создания.
— О как! — резко оборачиваюсь на новый звук из левого тоннеля.
Из темноты, мерзко попискивая, бежит еще стая. И тоже мгновенно присоединяется к нападающим.
Стоим окруженные шевелящейся кучей. Те, кому не досталось места перед щитом, сидят и просто наблюдают за нами. Но это, скорее всего, оттого, что большой размер не позволяет пройтись по головам. Так что просто сидят и злобно пялятся красными глазками.
— Вот они какие въедители со сквада, — говорит фей.
Я его уже понимаю, несмотря на гнусавый акцент. Даже привыкаю. До этого непонятные слова приобретают первоначальный смысл.
