— Как даст о себе знать — обязательно сообщу, — соглашаюсь с графом. Будем понемногу готовить Беннинга. — В общем, у меня есть фраза-ключ. Достаточно её произнести, и все воспоминания вернутся на свои места. Наведенные останутся, но вторым набором. Две реальности, так сказать. Могу передать вам фразу, если хотите.
— Нет. Мне нужно показать, что на стороне короля есть маги, — твердо говорит Беннинг. — Которые в силах снять подобные заклятия. Мы тебя как следует замаскируем, и пойдешь со мной по камерам. Очень ты вовремя появился, Витя.
Беннинг выдерживает небольшую паузу и продолжает:
— Прямо сейчас прямого обвинения графу Дейли я выдвинуть не могу. Что я вправе предъявить против него? Знаю только, что тебя схватили его люди. Допустим, примерно знаю, что противоправного происходило в замке. Вот только доказать ни одно, ни второе никак не могу. Уцелевшие стражники называют хозяевами замка разных людей. Хорошее прикрытие для Дэйли. И ведь самое главное — никого это не удивляет.
Я примерно так и представлял разговор с графом. Молча выслушиваю его размышления.
— Так, сейчас идешь со мной, — командным тоном обращается ко мне граф. — Пройдемся по камерам…
— Ваше Сиятельство, я и дома-то не был, после дороги отправился сразу к вам, — объясняю. — Ещё у меня просьба. Мне бы сопровождающего. А то ведь я сам назначил встречу девушке… и мало того, что не пришел, так ещё и опоздал на сутки. Исчез. Неприятно получилось. Нужно объясниться.
— Девушка важная? — коротко уточняет граф.
— Нет, для меня не очень. Вот только она целительница в Академии. И если я не хочу, чтобы у меня вырос второй хвост, имеет смысл побеспокоиться о некотором оправдании.
Беннинг устало смеётся.
— Хорошо, я с тобой направлю лейтенанта, — нехотя соглашается граф. — Если нужно, он ей всё объяснит. В Академию же надо, правильно понимаю?
Очевидно, что Беннингу нужна моя помощь. Только поэтому он соглашается выполнить мою просьбу.
— Да в Академию, — подтверждаю.
— Ну и славно, — выдыхает граф. — Тогда сейчас идем по камерам основных фигурантов, а потом с лейтенантом дойдешь до Академии. Но утром чтоб у меня!
— Конечно, — обещаю.
Граф сразу встает.
— Витя, основные фигуранты в здании, так что, давай, пошли, надолго не задержу, — Беннинг продолжает гнуть свою линию.
Вздыхаю. Не отвертеться.
— Так понимаю, имена основных фигурантов… — Граф задвигает кресло под стол и ненавязчиво вводит меня в курс дела. — Я тогда на доске их разобрал, там-то все и проявились. Завтра после допросов сверимся. Но пока оставь при себе.
— Знаете, — говорю Беннингу. — Есть еще один момент, который вам стоит учитывать.
— Давай, по пути. Леон! — кричит граф светловолосому секретарю.
Тот появляется из соседней комнаты и слишком уж сильно удивляется, увидев меня. Хм.
— Дверь закрыть, — распоряжается Беннинг. — И следи, чтобы ни одна сволочь не зашла.
— Сделаю, Ваше Сиятельство, — парнишка слегка кланяется и отступает в сторону, пропуская нас.
— Виктор, за мной, — зовет Беннинг.
— Граф, — настаиваю, — мне кажется, это важно.
— Ну давай, Вить, что не так? — в голосе слышится накопившееся раздражение.
— Меня ждали на выходе возле вашего здания и за мной в тот день не следили. Это точно, — стараюсь объяснить вкратце. — Что я работаю на вас — знать особо никто не мог. Именно этот промежуток времени — слишком мал. Думаю, либо на выходе следили за всеми, либо фигурантов предупредили заранее. А вот это уже довольно опасно. Значит, мимо вас просачивается информация.
— Думаешь, крыса завелась? — Беннинг вполне серьезно относится к моим словам.
— Уверен. Процентов на восемьдесят, — отвечаю с уверенностью. — У меня временные рамки совсем не бьются. Нет, конечно, могли отследить Громова и узнать, что он меня приглашает. Дома у меня этим заниматься некому, а у вас — кто знал про его приказ? Или кто-нибудь ещё осведомлен, почему я так важен?
— Хм. Виктор, мне это не нравится, — говорит Беннинг. — Но я обязательно об этом подумаю, обещаю.
Спускаемся на нулевой этаж. На меня натягивают маску, парик и бесформенную хламиду. Идём по коридору, по двум сторонам расположены камеры. И вот тут открывается разное.
После произношения кодовой фразы почти все арестанты впадают в истерику. В том числе и серьезные дядьки. Как ни странно все по разным причинам. Основа паники очевидна — к людям вломились в голову как к себе домой. Некоторые из арестантов до последнего верят, что работают на государство и отказываются принимать реальность. Здоровый широкоплечий мужик, вообще, умудряется вспомнить то, от чего ему сразу плохеет. Выбить из него не удается ни единого слова. Кодовая фраза никого не оставляет в покое. Каждый из арестантов реагирует, и у каждого история своя.
