— Вы же знаете, что он уничтожен в гоблинской пещере вместе с гоблинами, — напоминаю.
— Я ничего такого не знаю, ни про гоблинов, ни про договор, — спешно отмахивается ректор. — Всё предельно просто: у нас никакого договора нет. Если заглянуть в архивы, то там такого договора, я тебе честно скажу, тоже нет.
Фиона кивает в такт каждому слову.
— Может, королевство тебе и выдаст эти деньги, но уж точно не я, — почти шепотом произносит Вадим Равильевич.
— Хорошо! — также шепотом отвечаю ему. — Значит, вы отказываетесь выполнять свои договорные обязательства! Здорово, фиксируем.
— У нас нет никаких договорных обязательств! — взрывается ректор.
— Магия приняла договор, следовательно, магия вас и накажет, — усмехаюсь.
В глубине души точно знаю, что так оно и будет. И если до недавнего экзамена еще были сомнения, то теперь — никаких. Вопрос только в сроках. Если вспомнить тот самый договор с караванщиком, то при неисполнении у Ивана почернела рука. Быстро и доходчиво. Отличие только в том, что там мы заключали личный договор, а здесь идет речь о целой Академии.
Во мне просыпается интерес, и я внимательно наблюдаю за ректором.
Первую минуту ничего не происходит. Ректор сидит на своем месте и улыбается, предвкушая победу. Как только я собираюсь развернуться и уйти, слышу негромкий шлепок. Фиона падает на стол, скукоживается, поднимает руки и подносит их к горлу.
— Она задыхается! — вылетает из-за моей спины Феофан. — Сделайте что-нибудь!
— Мне не хватает магии! — в ужасе хрипит фейка.
Она пробует подняться на ноги, но тут же падает обратно на стол. Крылышки снова приподнимают её на пару сантиметров, но не выдерживают.
Ректор смотрит на свою фейку с явным беспокойством.
— Не понял, ты что с ней сделал? — спрашивает он. — Что случилось?
— Магии не хватает! — кричит фейка и быстро усыхает.
Фиона стареет так быстро, будто взяли кинопленку и поставили её на быструю перемотку. Впервые вижу старую дряхлую фейку.
Феофан дергается на помощь, но Василиса успевает его удержать.
— Это договор. Она тоже виновна! Ты не поможешь! — Выкрикивает Вася короткие предложения. — Ещё и тебя зацепит, не надо!
Фиона переворачивается на спину и хрипит. Так обычно выглядят рыбы выброшенные из воды.
Вадим Равильевич смотрит на меня с полным непониманием.
— Верни как было! — командует он. — Либо я тебе обещаю очень большие проблемы.
— Ей магии не хватает, — констатирую очевидный факт. — Ничем не могу помочь. Это всё договор.
Ректор делает над собой усилие и закрывает глаза. Видимо, решает проверить мои слова. Фиона практически неподвижно лежит на столе и еле-еле шевелит губами. Седые пряди обрамляют её испуганное морщинистое лицо. Выглядит она как уменьшенная копия восьмидесятилетней старушки.
— Я не чувствую свои силы, — шепчет Вадим Равильевич и сам себе не верит.
— А я говорил, что магия вас накажет, — поясняю. — Судя по всему, прямо сейчас вы лишаетесь всей своей магии. Вернется она или нет — без понятия, сразу говорю.
— Откуда ты знаешь⁈ — повышает голос ректор.
— Узнал в караване, в котором путешествовал, кстати, именно по вашей милости, — рассказываю. — Один торговец решил нарушить договор, и у него почернели руки. Как только он решил всё исправить, чернота ушла. Не поверите, очень быстро. Возможно, мы еще успеваем спасти и вашу магию, и фейку.
Ректор смотрит то на Фиону, то на свои руки. И правильно делает: я же не могу знать, какое еще наказание для него припасено.
— Витя! Нужно срочно что-то придумать! — громко заявляет ректор. — Я действительно не могу отдать тебе золотые! Не могу!
Тело Вадима Равильевича трясется, и тут он понимает, что магия его точно покидает.
— Витя, ты же маг, сделай уже что-нибудь! — в голосе ректора слышатся умоляющие нотки. — Я еще раз повторяю, что не могу дать тебе деньги! Мне это напрямую запрещено моим сюзереном! Нарушить ее приказ я не могу физически.
Всплывает все новая и новая информация. Такими темпами мы быстро докопаемся до правды. Феофан за моей спиной вырывается из Васиных рук.
— Стой, говорю тебе, — останавливает феечка упертого Фео.
Не знаю, как она с ним справляется, но вырваться фей никак не может. Вполне возможно, что неосознанно я сам помогаю Василисе потоком магии.
— А кто у нас за сюзерена теперь? — интересуюсь у ректора. — Вроде бы раньше сюзереном был только король?
Взгляд Вадима Равильевича мечется по столу. На лбу мужчины выступает испарина. Видно, что он неважно себя чувствует.
— Нет, этого я тоже не могу тебе сказать! Прости, ради бога, но не могу! — извиняется ректор, привстает с кресла и снова падает в него без сил. — У меня все возможности хоть как-то помочь тебе полностью перекрыты! Давай договоримся? Есть же другой способ? — торопится ректор.
Кажется отток его магии становится ещё более заметным. Цвет лица мужчины блекнет и сереет.
— Что может дать мне Академия на триста пятьдесят золотых? — уточняю по делу.
— Что? — удивляется ректор. — Долг не больше трехсот со всеми штрафами!
— Хорошо, — соглашаюсь. — Ещё подождем. Если знаете примерную сумму, это ещё раз подтверждает наличие договора. Видимо вам есть, что терять.
