Становилось все тяжелее. Поселения, а, следовательно, и нормальный ночлег, еда, вообще перестали встречаться. Проводница сообщила, что начались земли бога… Лишь страшные, безлюдные храмы были там. Солдаты начали вяло роптать. Я их понимал: даже у меня эти места вызывали некую дрожь. Голые скалы, редкие, скрюченные деревья, узкая тропа. Несколько раз встречались подвесные мостики — большого труда стоило заставить лошадей пройти по ним… Повозку, естественно, пришлось оставить в одной из многочисленных пещерок. Я расстарался, нашел пару нужных духов, и с помощью Ширры наложил заклятье морока, дабы никто не покусился на наши вещи.
Цель была близка — это чувствовали все. Особенно проводница — бог грозил ей расправой, но душа девушки была у меня. Мои же чувства сообщали о чьей-то могущественной, но наполовину спящей воле, нечеловеческой… Не доброй и не злой, а просто холодной и чуждой. Как можно поклоняться такому богу — нет, скорее — демону?
Но все эти размышления, тоскливые и бесполезные, были сметены в один миг. В тот день я почувствовал врага еще задолго до встречи с ним. Разумеется, Ширра сразу же удвоил контроль над своими иллюзиями. Можно не сомневаться — морок, нас скрывавший, был на достойном уровне. Но что-то пошло не так.
Сначала подняла голову плененная проводница. В ее настроении отчетливо промелькнула какая-то радость, надежда — и тут же потухли. Я физически почувствовал ее взгляд на своем кинжале. Усмехнулся: да, девочка, ты моя, только моя… И никакие боги не имеют над тобой столько власти.
Я мотнул головой, какие-то слишком недобрые даже для меня мысли лезли в голову. Потом прислушался к эмоциям окружающих, попытался «прощупать» еще далекого врага. Оказалось, они ехали с какой-то определенной целью, с поразительной уверенностью.
— Тайсама, Киран! — Коротко выкрикнул я. — Мне не нравится тот отряд…
— Какой отряд? — Удивился воин.
— Скоро встретимся, — пояснила ему Тайсама. — Наш командир, — она насмешливо фыркнула, — забыл совсем, что далеко не все здесь умеют ощущать людей на расстоянии. Тем более, на таком.
— Сама-то наверняка почуяла, — пожал я плечами. — Могла бы всех и предупредить.
— Смутно, — призналась девушка. — Кай, хватит мучить нашу проводницу! На ней же лица нет! Окаянный.
Я наспех состряпал удивленное лицо — и тут же услышал смешок со стороны моих товарищей: наверное, изумленный волк выглядел достаточно экстравагантно. Отмахнувшись от этих взрослых детей, я насторожился: действительно, моя пленница совсем сникла, присела на землю. В душе ее боролись два чувства: желание свободы и чей-то приказ. Приказ лечь и умереть.
— Спящие Боги! — Выругался я.
Мир потусторонний принял меня быстро и незаметно. Наверное, для зрячего переход был бы более поразителен: всего лишь открывались новые чувства, в то время как привычные уходили на задний план. Проще говоря, мне было легко и привычно в мире нематериальном.
Нить, что шла к девушке, изменилась. Из слабой, «тусклой», она вдруг засияла своей мощью и силой! Стиснув зубы, я попытался порвать ее. Но куда там. Мою руку эта призрачная нить обожгла вполне материально, и не сказать, что мне это понравилось. Но у моего характера есть такая черта — чем сложнее препятствие, тем я становлюсь сильнее. Чем больше меня пытаются задержать, тем я упорнее.
Кинжал, в котором была заключена душа волшебницы, вмиг оказался в моей ладони. Небольшое усилие, на уровне духов, и сущность девушки оказалась на свободе, после чего буквально насильственно соединена с ее телом. Я смутно понадеялся, что сделал все правильно: ломать не строить, а созидать я умел лишь простейшие амулеты…
Нить дрогнула от неожиданности: только что на месте волшебницы была лишь оболочка, пустая кукла, и вот — встречайте, самая настоящая Ледяная, во всем своем гордом замешательстве. Воспользовавшись моментом, я схватился за эту нить, не обращая внимание на боль, и, нащупав недоумение, слабину, разорвал эту связь между богом и человеком.
— Что… Что такое…
Волшебница явно пребывала в недоумении, и это доставило мне немало удовольствия. Лучшая лесть — искренняя похвала. А лучшая похвала — это похвала без слов, лишь делом. Я галантно поклонился:
— Госпожа, вы временно не моя рабыня. Пришлось пойти на некоторые жертвы… Но я готов сию же минуту исправить это недоразумение! Или ты, — голос мой стал из насмешливого жестким и серьезным, — уже в полной мере насладилась бездушным состоянием?
Еще до того, как она кивнула, мне было известно: в ближайшее время желания меня предавать и обманывать у нее не возникнет. Может, потом, в будущем… Но до него надо дожить, а человеческий маг без амулета — ничто.
— Я избавил тебя от чрезмерной опеки Килхейдхеера, будь проклято в веках его имя! — Я сплюнул, и впрямь почувствовав отвращение к этой жестокой бессмертной сущности. — Меня интересует одно, сможешь ли ты и сейчас провести нас к своему богу?
— Я проведу вас, Люди Равнин, — кивнула она, вздрогнув. Без опеки бога она постепенно теряла уверенность фанатички, обретая взамен волю к жизни. — Если вы не подарите камням этих гор свои кости…
