– Разве я плохо к вам относилась? Тогда простите меня, Норман. Я сожалею. Я впервые руковожу и стараюсь как могу. Что мне сделать? Как все исправить?
Она была уже на грани истерики – шум в зале нарастал, а в голосе Кристалл за кассой проскальзывали паника и напряжение. Обычно в это время дня они работали втроем.
Норман тяжело вздохнул.
– Дело не в тебе. Не совсем. – Он поправил очки на переносице и впервые за время разговора повернулся к ней лицом. – А во мне. Это я все портил в кафе.
Конечно, он. Джинни все поняла, когда увидела, что Норман крутит термостат, который она уже трижды регулировала утром. Но чего она никак не могла понять, так это почему бессменный менеджер тети ей вредил. Да что, черт побери, тут происходит?
– Зачем? Для чего вы это делали?
– Я собой не горжусь. И пойму, если ты захочешь выдвинуть обвинения.
Он чинно сложил перед собой руки, и сама мысль о том, как Норман в своем узорчатом жилете и очках в черепаховой оправе красуется на полицейском снимке в профиль и анфас, едва ее не рассмешила. Или не заставила расплакаться. Или и то и другое.
Она зажала пальцами переносицу, чувствуя, как от стресса назревает головная боль.
– Я не стану выдвигать обвинения. Но зачем же вы это сделали? Я думала, вы любите это кафе.
– Люблю. – Он поморщился. – Люблю и хотел выкупить, но твоя тетя отказалась мне его продать.
Погодите, что? Норман хотел купить кафе?
– Правда?
– Да. Сказала, что тебе оно нужнее.
– Ох.
– И я подумал, вдруг ты не захочешь им заниматься, если усложню тебе жизнь. Может, продашь его мне.
Джинни опустилась на скамейку возле шкафчиков.
– Ох.
Норман разгладил жилетку, приводя себя в порядок.
– Это было низко, и я прошу прощения. Все вышло из-под контроля. Я не хотел, чтобы били окна. Или пугали тебя посреди ночи. – Он поморщился. – Джим зашел слишком далеко. Само собой, я возмещу ущерб. И уволюсь.
– Необязательно увольняться, – сказала Джинни еле слышно. Слова Нормана зловеще крутились в ее голове. Ее вот-вот стошнит. – Погодите, кто такой Джим?
Норман прокашлялся:
– Мой… эм… соучастник.
Джинни округлила глаза:
– Вы наняли кого-то, чтобы разбить мое окно?
– Не для этого. Просто думал, что он мог бы навести тут немного… шума.
– О, – тихо, поверженно выдавила она.
– Я еще раз прошу прощения, – с этими словами Норман забрал свои пожитки и оставил Джинни сидеть, обхватив голову руками.
На ее взгляд, оставалось два варианта. Первый: свернуться калачиком на вечно липком полу подсобки и остаться там навсегда. Или второй: встать и выйти на работу в своем кафе.
Она простонала, спрятав лицо в ладонях. Первый вариант звучал заманчиво. Свернуться калачиком казалось правильным решением. Тепло, уютно. Она могла бы счастливо жить на полу, подбирая крошки, и больше никогда не сталкиваться ни с какой ответственностью – или сексуальным фермером, который оказался полным придурком. И правда заманчиво.
Однако вариант не лишен недостатков. Главный из них – липкий пол. Сколько бы она его ни мыла, он почему-то оставался липким. Неопределенность происхождения липкости пугала сильнее всего. Джинни не хотела стать липкой. А еще тогда придется подвести Кристалл, тетю Дот и саму себя. Чего ей не слишком хотелось.
И неважно, что сказал Логан. Болван.
Значит, оставался только один вариант. Она повязала фартук и взялась за дело.
– Привет, Кристалл, извини.
Кристалл оглянулась через плечо, когда Джинни вышла из подсобки, и выдохнула с облегчением.
– О, слава богу, – сказала она с взволнованной улыбкой. – Ты здесь.
Да, она здесь, черт подери. Это ее чертово кафе. И несмотря на все потуги Нормана и опасения Логана, никуда Джинни не уедет.
Она встала за прилавок.
– Привет, Марко. Тебе как обычно?
Мужчина ответил ей дружелюбной улыбкой:
– Привет, Джинни. Да, было бы прекрасно.
Джинни кивнула и принялась за работу.
– Так, где он? – голос Энни разнесся по дому, прежде чем она сама вошла.
– На кухне, – бабуля без колебаний сдала Логана с потрохами.
– Насколько все плохо? – еще один голос. Хейзел тоже пришла.
– Очень плохо. Надраил весь дом и перестроил курятник.
Логан нахмурился. Разве плохо, что он делает уборку, когда расстроен? Мог найти себе занятия и похуже. И он давно собирался починить курятник. Просто время появилось только сейчас, когда закончился осенний фестиваль. И больше не нужно помогать красивым хозяйкам кафе.
Нутро свело, как бывало всякий раз, когда он думал о фестивале, Джинни и обо всем, что случилось после. Прошла неделя с тех пор, как он видел ее в последний раз.
С тех пор как в последний раз пил хороший кофе.
Невыносимо.
Но он знал, что будет только больнее, если позволить себе зайти с ней еще дальше, а она в итоге решит, что закончила свой маленький эксперимент в этом городе. Он так не мог.
– Ладно, мистер Чистюля. Бросай тряпку, – велела Энни, входя на кухню с корзиной кексов.
– Вообще, он больше похож на Одинокого Ковбоя, – добавила Хейзел, задумчиво рассматривая его фирменную бороду и фланелевую рубашку.
– Ха-ха.
